Григорий, покраснев еще больше, отвернулся, предварительно отступив в коридорчик - очевидно, он опасался удара по затылку, но Эша не собиралась наносить удары. С ударами на сегодня было закончено - во всяком случае, она искренне на это надеялась - ее правая рука ныла и настоятельно требовала покоя. В сущности, с этим инцидентом и топ-менеджером вообще было закончено, как и с прочим подобным в обозримом будущем... но другие... Значит, не было никаких секретных приспособлений в вещах Ейщарова. Сколько их может быть, таких людей? Что они умеют? С чем они

  говорят?

  ты могла бы меня полюбить?

   Бесшумно отступив к стене, Шталь вытащила из сплетения искусственных лиан камеру и проворно сунула за пазуху. Может, с этим и покончено, но не может же она уйти без доказательств? В конце концов, зря ей что ли расквасили нос?! Застегнув куртку, Эша потерла запястье, на котором вздулась багровая полоса, и окликнула менеджера:

   - Может, в виде благодарности проводите девушку до дверей? Жутковато мне теперь ходить в вашем магазине.

   - Конечно, - торопливо и с явным облегчением отозвался Григорий, подходя. Он все еще прихрамывал и вообще вид имел крайне плачевный, и Шталь невольно ощутила злорадство. Жалеть менеджера было абсолютно не за что - воспитатель кухонной техники был виноват исключительно сам. Поэтому когда они шли через отделы к задним дверям и Григорий искательно попросил ее никому о нем не рассказывать, Эша соврала без малейших угрызений совести:

   - Ну конечно. К тому же, если я начну такое рассказывать, то окажусь в психушке раньше, чем этот рассказ закончу.

   Он закивал, потом жалобно произнес:

   - Извини за нос.

   - Ладно, - буркнула Эша, - но вот я извиняться не буду, потому что не вижу оснований.

   - Я даже не знаю, как тебя зовут, - вдруг зачем-то сказал Григорий, открыв дверь и выглянув на улицу, где шумно играл бумажками и палыми листьями ночной ветер. - Ну, может оно и к лучшему. Только ты... в общем... - он замялся, - не ищи других, если вдруг захочется... Некоторые... ну... им слишком нравится то, что они умеют. Настолько, что они... ну, они изменились.

   - Это их ты так боишься?

   Не отвечая, менеджер внимательно разглядывал носки ее сапожек, одной рукой потирая ударенную решеткой голову. Неподалеку раздавался мощный храп охранника, и Шталь, приподнявшись на цыпочки, посмотрела поверх плеча Григория, но она искала не источник храпа, а зал, которого отсюда не было видно - зал, в котором приборы, тихие, невключенные, с темными дисплеями и погасшими лампочками теперь казались большими притворщиками, а в отключенности чудилась нелепость.

   - "Аллегро" ведь не занимается доставками в другие города? - вдруг спросила она неожиданно для себя. - А нельзя ли... Просто я хотела бы купить у вас холодильник.

   Улыбнувшись так широко, сколь позволила разбитая губа, Григорий кивнул.

   - Ну, что-нибудь можно придумать. Я понял, о каком холодильнике речь.

   - Что ж, тогда всего доброго, - Эша положила руку ему на плечо, потом легким скользящим движением вдруг придвинулась вплотную и, чуть приподнявшись, прижалась губами к его губам, тотчас же скользнув обратно - прежде, чем Григорий успел отреагировать на поцелуй. Мягко подмигнула его беспредельно озадаченным глазам.

   - Никакой разницы. По-моему, ты вполне все еще из этого мира. Пока, Гриша.

   - Пока, - хрипловато ответил Григорий, и Эша, повернувшись, исчезла в ночи совершенно беззвучно, спрятав стук каблуков за шумом ветра. Облизнув губы, он еще некоторое время смотрел в темноту, после чего тихо, упрямо сказал:

   - И все-таки, ты говоришь.

  * * *

   - Мы взяли его в квартире, - голос Михаила был слышен едва-едва, и Ейщаров, поморщившись, свернул на обочину и, заглушив двигатель, попросил его повторить.