- А чего ты хотела?! - завизжали из-за стойки. - В зеркало посмотри - на кого ты стала похожа?! Чего удивляться, что твой...

   В этот момент женщина достигла стойки, выволокла из-за нее официантку, и в зале началась великолепнейшая кошачья потасовка, сопровождающаяся такими шумовыми эффектами, что Эша сбежала, не дожидаясь окончания.

   "Что это такое?! - ошеломленно-возмущенно думала она, удаляясь от кафе на большой скорости и с подозрением вглядываясь в прохожих. - Массовое помешательство? Это не может иметь отношения к моей работе! Тогда почему я все это вижу? Дело в вещах? Да каких вещах?! Может, на них так погода подействовала?"

   Или они с чем-нибудь плохо обошлись? Что у них общего - одежда, обувь? Может, они забыли с ней поздороваться? Или обругали? Господи, какой бред! Позвоню Ейщарову, пусть он немедленно подтвердит, что это бред, и я больше не стану об этом думать!

   Но Ейщаров, выслушав ее сбивчивый доклад, разумеется все испортил.

   - А это интересно. Быстренько выясните, что там происходит. Я бывал в Костроме - тихий городок, дружелюбные жители, очень красивые девушки...

   - Девушки - никак не вещи! - злобно сказала Шталь. - Да и как интересно мне что-то выяснять - изучать каждого жителя вместе с его барахлом?! Это не Пижманка, здесь почти триста тысяч населения!

   - Идите работайте, - повелел ейщаровский голос и отключился.

  * * *

   На правый берег Волги, где на одной из тихих и летом вероятно утопающих в зелени улиц жила Соня, Эша приехала только вечером, замерзшая, уставшая и злая до той степени, до которой только может разозлиться человек, убивший целый день на розыски того, о чем не имел ни малейшего понятия. За день она обошла все, что только смогла обойти и видела тысячи людей - на улицах, в магазинах, в кафе и барах, на рынках, в транспорте и в тех офисах и предприятиях, куда ей удалось сунуть свой нос. Люди выглядели совершенно обычно и вполне здорово, и ни в ком из них Шталь не заметила ничего подозрительного. Попутно Эша осмотрела памятники Сусанину и Юрию Долгорукому. В них тоже не было ничего подозрительного. И нигде больше не было ничего подозрительного. По городу неспешными шагами шел совершенно обычный будний день и за ним следовал такой же обычный вечер.

   - Ты мокрая, - заметила Соня, открывая перед ней дверь.

   - А ты наблюдательная! - буркнула Эша, с наслаждением вступая в сухую и теплую прихожую и поспешно сбрасывая пальто. - У вас тут всегда такая погода?

   - Нет, это мы к твоему приезду подгадали. Да и как будто в Шае лучше! - Соня, рослая шатенка с ослепительной улыбкой, за три года не потерявшая ни капли из своей привлекательности, забрала у нее пальто. - Ах да, ты же теперь в Москве. Пошли, я как раз ужин готовлю.

   - А муж где?

   - Почем мне знать? Я ж тебе сказала, что мы развелись.

   Эша извиняющеся закивала и вслед за подругой прошла на кухню, где ей немедленно вручили горячий кофе. Соня плюхнула что-то из мешка в раковину, и минут десять они сидели на кухонном диванчике, предаваясь незатейливой болтовне о вещах совершенно естественных, осторожненькими щупальцами вопросов и намеков пытаясь выудить друг у друга, как на самом деле сложились их жизни. В процессе разговора Эша подозрительно посматривала на холодильник и стиральную машину, но не обнаружила

  не услышала?

  в них ничего угрожающего.

   - Красивые бусики, - сказала Шталь, без особого интереса глядя на тонкую нитку белых кораллов на шее подружки, и та задрала подбородок, чтобы их было лучше видно.

   - Ага. Считается, что белые кораллы усиливают женственность.

   - Да у тебя и так ее хоть отбавляй! А ты как будто не рада меня видеть?

   - Рада, почему же? - Соня включила в розетку магнитофон, раздался легкий треск и, ойкнув, она отдернула руку и похлопала ею по бедру, пожаловавшись: - Дурацкие розетки, все разваливается!.