В 1725 году Екатерина очень осторожно предложила свою младшую — Елизавету, в жены французскому наследнику — будущему Людовику XV. Принимая французского посланника Кампредона и разговаривая с ним по-шведски, чтобы никто не понял сути дела, она сказала ему:

— Дружба и союз с Францией были бы мне приятнее дружественных отношений всех остальных европейских держав.

А после аудиенции послала к Кампредону Меншикова. Тот без обиняков предложил на рассмотрение вопрос о браке Елизаветы с Людовиком XV как основное условие заключения франко-русского союза.

Но в Версале только посмеялись над предложением русской императрицы: мало того, что сама она — всего-навсего прачка, так еще и незаконнорожденную дочь считает достойной соединиться с королевским домом.

Даже оскорбительное для русских предложение о переходе Елизаветы в случае выхода замуж за Людовика XV в католическую веру не вызвало во Франции ничего, кроме высокомерно-насмешливого отказа. Кампредон, конечно, был весьма вежлив и любезен, попросил лишь время, чтобы снестись с Версалем, но еще до получения ответа из Парижа по всему Петербургу уже разнесся слух о предстоящей свадьбе Людовика XV с английской принцессой.

Екатерина, однако, не оставила мысли выдать дочку во Францию — не для того ли воспитанием ее занимались французы, Елизавета в совершенстве знала французский и отлично умела танцевать модные французские танцы. Через того же Кампредона при посредничестве герцога Голштинского предлагала она руку и сердце Елизаветы герцогу Орлеанскому. Но и тут ее ждала неудача. Версаль не заставил себя ждать с ответом — письмо было составлено в изысканных и любезных выражениях, но содержало самый решительный отказ — императрице-де слишком неудобно перед своими подданными согласиться на переход цесаревны в другую веру, да и герцог Орлеанский принял уже другие обязательства.

Именно эти обстоятельства на долгие годы отсрочили союз России с Францией. Екатерина всерьез обиделась на высокомерных французов и с тех пор крайне презрительно отзывалась об этих французишках, слишком задравших нос.

Чуть было не вышла замуж Елизавета за побочного сына Августа II, Морица, претендента на курляндский престол, красивого, мужественного, но слишком уж откровенно искавшего не жену, но прежде всего корону. Сделка не состоялась, потому что Курляндия и Польша восстали против этого сватовства. Мориц Саксонский остался без короны, а Елизавета — без мужа.

Наконец, Елизавета согласилась на более скромный брак — с младшим братом герцога Голштинского — епископом Любекской епархии Карлом-Августом. Уже все было готово к свадьбе, уже Елизавета сшила себе умопомрачительное свадебное платье, уже и жених прибыл из-за границы в столицу России, но до алтаря дело так и не дошло. Карл-Август подхватил оспу и умер накануне свадьбы.

Остерман, злой гений России и великий государственный деятель Екатерины Первой, задумал соединить две враждующие царствующие ветви, женить маленького Петра, сына царевича Алексея, на Елизавете. И состоялся бы этот брак, да захотелось Елизавете возбудить ревность незрелого жениха — ему шел тринадцатый год, а ей уже было семнадцать. И она стала усиленно кокетничать с Бутурлиным, не имея к нему никакой склонности. А жених возьми да обидься всерьез. Так и расстроилась эта свадьба, и Елизавета потеряла не только мужа, но и корону Российской империи. Петр Второй уже должен был жениться на другой — Екатерине Алексеевне Долгорукой. Но умер накануне свадьбы…

Вот уж не везло Елизавете с женихами.

Другая ветвь царствующего дома взяла верх — потомство царя Ивана, брата Петра Великого, призвали бояре править Россией.

Так и осталась Елизавета без короны и мужа, на долгие годы заперлась в Александровской слободе, испытывая презрительное отношение со стороны Анны Иоанновны и регента Бирона.