|
Жил себе да поживал, только вот местный люд начал вдруг примечать, что в окрестностях замка де Рэ начали ни с того ни с сего пропадать дети. Ну, когда цыганские ребятишки пропадали или там у кого из бедняков, тогда, конечно, никто ничего не замечал, а вот когда пропали детки богатых купцов… вот тогда зачесались! А тут вдруг слухи прошли, что этот самый барон де Рэ занялся, пес, черной магией. Не знаю уж, философский ли камень он там искал, иль чего похуже, а только заинтересовалась им инквизиция. Сильно заинтересовалась, особенно когда купцы хорошо заплатить пообещали. Ну, раз обещали – вот вам и расследование. Оцепили замок… надо сказать, барон и не сопротивлялся, то ли не хотел, а скорее всего, чувствовал, что зажился он на этом свете, тем более в таких жутких руках – у самого дьявола.
– Ну, ты дьявола-то не приплетай, – глотнув вина, заметил Иван. – Рассказывай, как дальше было. – Да как дальше… Нашли у этого барона сотню, а то и больше детских костей да маринованные сердца, желудки, головы… – Тьфу ты, Господи! – Вот и я говорю – не к столу будь сказано. – И что с бароном? – Да ничего. Сожгли, не говоря худого слова. Говорят, барон перед смертью очень доволен был, радовался. – Радовался? Чему? – Так ведь из диавольских лап вырвался – мученическую смерть принял. – Ох, и расскажешь же ты, Митрий! И обязательно на ночь надо, чтоб, значит, этот самый де Рэ приснился. – Ну уж. – Митрий развел руками. – За что купил, за то и продаю. Вино еще будешь? – Давай… Слушай, давно спросить хочу: Рене о чем с Прохором гутарил? – Да помочь просил. Обидчики у него, вишь, есть – так попросил отколошматить. А нашего Проню, сам знаешь, хлебом не корми, но подраться дай. Согласился, конечно… – Так-так! – насторожился Иван. – Переговоры через тебя велись? – А то через кого же? – Тогда скажи-ка: где и когда будет драка? – Хм… – Митька ненадолго задумался. – Когда – помню. В день святого Матиаса, сразу после обедни, а вот где… – Случайно, не у Нотр-Дама? – Ну да, там! А что? – Да так, ничего… – Иван задумчиво покачал головой и лишь шепнул сам себе: – День святого Матиаса, Нотр-Дам… Чудны дела твои, Господи!
День святого Матиаса
Вам снимут вместе с головою, Коль в краже уличат хотя б, Не говоря уж о разбое. Сержанты набегут гурьбою, Суд живо сделает свое…
Славная погодка выдалась в этот праздничный день. Хотя с утра небо хмурилось и, казалось, вот-вот разразится дождь, но часам к одиннадцати налетевший ветер разогнал облака и тучи и, расчистив лазурь небес, утих, словно бы прилег отдохнуть после тяжелой работы. Яркое, палящее от Нотр-Дама солнце слепило глаза, и Иван приложил ладонь козырьком ко лбу, силясь разглядеть: что за толпа собралась на площади у собора? Богато одетые люди, дамы и господа, в шляпах с пышными плюмажами и разноцветных плащах, солдаты в блестящих кирасах – это все в центре, у входа в собор, по краям же собрался народец попроще – мелкие торговцы, ремесленники, небогатые буржуа. – Чего они там собрались-то? – потирая руки, весело поинтересовался Прохор. Парня можно было понять – опытный кулачный боец, он давно томился без любимой забавы – мелкие драки в тавернах не в счет – и теперь рад был показать все свое умение. Митрий с Иваном вовсе не разделяли его веселья, Митька вообще бы не пошел сюда и не пустил бы друзей – уж больно подозрительным казалось ему затеянное предприятие. |
