Ей стоило большого труда открыть глаза. Сначала она удостоверилась, что Эдварда рядом нет. Потом взглянула на часы. Было пять сорок пять утра.

Уронив голову на подушку и чувствуя, что происходит что-то неприятное, Ким попыталась разобрать слова и понять, о чем он говорит, но это ей не удалось. Из соседней комнаты голос Эдварда звучал невнятно, по тембру можно было понять, что он взволнован.

Через несколько минут Эдвард вернулся. На нем был купальный халат. На цыпочках, стараясь не шуметь, он направился в ванную. Тут Ким и сообщила ему, что уже не спит. Изменив направление, он подошел к кровати и присел на ее краешек.

— У меня грандиозные новости, — прошептал Эдвард.

— Говори нормально, — сказала Ким. — Я ведь уже не сплю.

— Я только что разговаривал с Элеонор, — поведал ей Эдвард.

— Без пятнадцати шесть утра? — поинтересовалась Ким. — Кто такая эта Элеонор?

— Моя ассистентка, — ответил Эдвард. — В лаборатории это моя правая рука.

— Мне кажется, сейчас немного рано вести деловые разговоры, — произнесла Ким. Против воли она вспомнила о Грейс. Ту тоже считали ассистенткой ее папочки.

— Она безнадежная полуночница, — пояснил Эдвард. — Вчера вечером Кевин прислал еще несколько вегетативных колоний нового грибка. Элеонор осталась на работе, чтобы изготовить препараты, а потом исследовала первые пробы на масс-спектрометре. Эти алкалоиды не похожи на алкалоиды, содержащиеся в Claviceps purpurea . Кажется, в пробах содержатся три абсолютно новых алкалоида.

— Я очень за вас рада, — простонала Ким. Было слишком рано, чтобы она сумела выдавить из себя что-нибудь более пространное.

— Самое потрясающее во всем этом то, что я точно знаю, что, по крайней мере, один из них является психоактивным веществом, — продолжал Эдвард. — Черт, а ведь все три могут оказаться таковыми. — Он возбужденно потер руки, словно прямо в этот момент был готов приступить к делу. — Ты не представляешь, насколько это может быть важно, — продолжал Эдвард. — На их основе можно получить новое лекарство или целое поколение новых лекарств. Если даже они окажутся бесполезными в клинике, их можно использовать в научных исследованиях.

— Я счастлива, — пробормотала Ким. Ее единственным желанием было пойти в ванную и почистить зубы.

— Это просто удивительно, как часто нелепая вроде бы случайность приводит к открытию нового лекарства, — с воодушевлением говорил между тем Эдвард. — Представляешь, лекарство, открытое благодаря тому, что в Салеме триста лет назад проходили процессы ведьм. Это потрясающе, это намного интереснее, чем история открытия прозака.

— Это тоже была случайность? — спросила Ким.

— Да еще какая, — засмеялся Эдвард. — Были предприняты исследования для выяснения воздействия антигистаминных препаратов на выделение в нервных окончаниях одного из нейротрансмиттеров — норадреналина. Ну и что ты думаешь, руководитель исследований провел массу экспериментов с каким-то веществом, пока не выяснил, что это не столько антигистаминный препарат, который в основном действует как ингибитор, то есть подавляет выделение гистамина, а препарат, подавляющий выделение серотонина, причем в двести раз сильнее, чем выделение норадреналина.

— Это просто поразительно! — сказала Ким. На самом деле она почти не слушала Эдварда. Без утренней чашки кофе ее мозг отказывался переваривать подобные премудрости.

— Просто сил нет, как хочется начать работать с этими алкалоидами, — взволнованно произнес Эдвард.