Поэтому, выбрав консервов получше, прихватив хлеба и сахара, а также вскипятив на плите чайник, он направился с этим добром к Рите. Оказалось, та тоже проспала, причем не ясно, обед или ужин. Кирилл попытался выяснить, который час, но оказалось, что Влад вчера и у девушки изъял мобильник – под тем же предлогом, что и у остальных: мол, хочет полазать по вентиляционным тоннелям, а для этого нужны источники света. Время все больше теряло смысл, превращалось из величины условной в величину малозначимую. Еще вчера от времени зависело хотя бы когда принимать пищу. Но если руководство бункера самоустранилось от участия в жизни прибывших, то и этот фактор обнулился.

Время остановилось, почти перестало существовать, и от этого сделалось почти так же страшно, как от прикосновения к внутренним воротам шлюза. Теперь только признаки старости могут стать чем-то вроде часов. Ничего больше. Другой смысл время для заживо погребенных в бункере просто утратило.

Кирилл решил не делиться этими мыслями с Ритой, видно было, что ей тоже приходится нелегко. Первый шок после спасения от мутантов прошел, и теперь ко всем потихоньку начинало приходить понимание безысходности текущего состояния. Так что усугублять это не стоило.

С другой стороны, любая внятная цель сейчас могла всех вернуть к жизни. Кирилл это испытал на себе и теперь намеревался передать это девушке. Он обрисовал ей ситуацию на кухне, потом поделился своими соображениями на этот счет.

– Насчет Андрея ты прав, – согласилась Рита. – Он захочет иметь себе замов, и чем больше мы сейчас сделаем, тем больше у нас шансов остаться его приближенными. Другое дело, что я не совсем представляю, что мы можем сделать.

– Надо попытаться устроить регламент на кухне.

– Как это?

Кирилл сам еще не понимал толком, как хочет организовать жизнь прибывших в выделенном им секторе, но, в общих чертах, обрисовал суть своей идеи о кухонном регламенте. Она состояла в обеспечении людей горячим питанием из выделенных продуктов, но так, чтобы это питание можно было получить только в определенное время. Кирилл считал, что именно ярко проявившаяся в бункере бессмысленность времени на многих оказала подавляющее воздействие. Если вернуть времени смысл через более или менее твердый распорядок дня, это может и людям вернуть желание жить, а не просто существовать. При этом пищевой стимул как один из главных природных мог сыграть ключевую роль – кто захочет питаться не просто консервами, а получать горячие блюда, тот станет следовать регламенту по собственной воле, и отпадет необходимость кого-то к чему-то принуждать.

– Для этого надо уметь готовить, – со вздохом ответила Рита. – А я ни бум-бум. Ни одного рецепта не знаю.

– Мама умеет! – уверенно заявил Кирилл.

Наскоро перекусив и попив чаю, Кирилл с Ритой отправились к его маме. Та, увидев сына с подругой, тут же проявила крайнюю заинтересованность и энтузиазм. Благостная улыбка сошла с ее губ, сменившись выражением привычной волевой твердости.

– Приготовить на двадцать человек – задача непростая, – прикинула мама. – Но втроем справимся.

Кирилл попытался выяснить, который час, чтобы определиться, что им готовить – ужин или завтрак следующего дня.