– Ты с какого перепугу тут взялся командовать? – тут же поинтересовался тучный мужчина, возможно, бывший сотрудник городской администрации. – Ты, щенок, мне хочешь предложить на кухне работать?

– Совсем молодежь распустилась! – негодующе взвизгнула дама лет сорока пяти. – Мы должны кастрюли тягать и картошку чистить?! Почему сюда не назначат солдат?

– Нам не дадут солдат, – спокойно ответил Кирилл. – Нам выделили целый сектор, мы сами должны им распоряжаться и сами себя обслуживать.

– Вот сам себя и обслуживай! – грубо ответил лысый старичок. – Хоть правой рукой, хоть левой! А мы будем требовать соблюдения наших прав!

Народ загудел. Кирилл заметил, что Андрей собрал ребят, и они слаженной группой направились к Кириллу.

– Каких прав? – громко спросил Андрей, кивнув Кириллу и повернувшись к народу лицом. – Тут осталось лишь одно право. И это право сильного. Вы на себя посмотрите! Вы не люди, вы настоящие свиньи!

– Что ты сказал?! – выпучив глаза, завизжала женщина. – Кого ты назвал свиньей? Да ты знаешь, кто мой муж?!

– Думаю, такая же свинья, как и остальные, – спокойно ответил Андрей. – Кем вы были в прошлой жизни, никого уже не волнует. Ни нас, – он показал на друзей у себя за спиной, – ни тем более руководство бункера. Я удивлен, что нас вообще сюда пустили. Но, думаю, это как раз из-за нас, молодых. И уж точно не ради того, чтобы вы тут портили воздух. Не хотите быть скотами, ведите себя по-человечески! Кирилл предложил всем, на равных правах, вносить часть труда в приготовление горячей пищи. Вы сытно и вкусно пожрали, но отрабатывать жратву не хотите. И кто вы после этого, если не свиньи?!

– Да иди ты! – Высокий мужчина с римским профилем резко сунул руку в карман. – Всякая мелюзга мне будет нотации читать… Щас я тебе покажу право сильного!

– У него пистолет! – закричала Рита.

Мужчина действительно выхватил из кармана небольшой пистолет и даже успел направить его на Андрея, но его сосед, видимо, сообразив, что оружие в нынешних условиях решает все, с размаху долбанул стрелка по лицу фарфоровой тарелкой. Грохнул выстрел, с жутким звуком взвыл рикошет от бетона. Тарелка разлетелась осколками, из глаз стрелка брызнула кровь.

– Ножи на кухне! – обернувшись к друзьям, приказал Андрей. – Живо взяли!

Стрелок снова пальнул, наугад, ничего не видя, но пуля попала не в того, кто нанес ему рану, а в шею только что выступавшей женщины. Она захрипела и рухнула на колени. Женщины завизжали, мужчины среагировали по-разному: те, что помоложе, бросились вперед, пытаясь завладеть оружием, те, что постарше и пожирнее, рванулись в разные стороны и попытались залечь, переворачивая столы и скамейки.

Кирилл, как самый ловкий, быстро перепрыгнул линию раздачи, схватил четыре ножа и передал их подоспевшему Владу. Сам снова бросился к ящику, себе взял мясной топорик, а Рите – увесистый молоток для отбивания мяса: ему показалось, что девушке проще будет орудовать им, чем резать живую плоть.

Снова бабахнуло. Раздался крик, короткий, отчаянный, какой может издать лишь умирающий.

Перемахнув через линию раздачи обратно в зал, Кирилл заметил, что кто-то все же додумался огреть стрелка суповым бачком по затылку и сбить с ног. Но желающих завладеть пистолетом, когда он упал, лишь прибавилось. Началась свалка. В ход пошли кулаки, ноги, суповые бачки и тяжелые половники из силумина.