Сила дарованная Ковену на этот раз отличалось чистотой, что не только омолодило сестёр, но и сильно изменило их внутренний энергобаланс, сместив в белую сторону ещё больше.

Соколов оставил Топоркова восстанавливать установку, и перевозить её, чтобы пробить канал от Выгозера до Онеги. Там несколько раз пытались копать, но кроме узкого канала пригодного для торговых баркасов и не вышло, а полноценное сообщение между Севером и Балтикой просто напрашивалось. Топорков развил бурную деятельность, для разметки узорами трассы будущего канала, прокладки питающих линий от реактора и отселению людей из опасной зоны.

В этой работе Владимир не участвовал, и собирался подключиться только на последней стадии, для контроля и своеобразного предохранителя если реакция пойдёт не туда. А пока ему хватало собственных забот. Он наконец сдал теорминимум на гранда, получив право на ношение специального нагрудного знака в виде семилучевой звезды, означавшей семь оснований энергетики: пяти стихийных сил, эфира и силы разума. И тут же Соколова вызвали в ректорат, и вручили диплом об окончании Академии, вежливо объяснив, что статус гранда, и студента прямо противоречат друг другу, и попросив не забывать Альма-матер в пожертвованиях, спровадили с глаз долой.

«Баба с возу — аэродинамика лучше» решил Владимир, и приняв диплом, поблагодарил преподавателей, на радостях отсыпав денег на новую лабораторию, от чего университетские власти впали в священный восторг, пообещав поминать Соколова в своих молитвах.

Ковен достаточно хорошо справлялся с самоуправлением, не беспокоя князя по пустякам, и только посвежевшие лица ведьм, сиявшие красотой и молодостью, уже без всяких личин улыбались Владимиру при каждой встрече. Конечно, это сразу привело к возрастанию внутривидовой борьбы, но ведьмы и так бились друг с другом на совесть, и без выходных, так что противостояние выросло незначительно. Но всё упиралось в правила, введённые Владимиром. Не причинять материального и физического ущерба гражданам империи и сёстрам, а при наличии претензий сразу обращаться в суд Ковена или судебные органы Империи. Так что все подставы и конкуренция сосредоточились в моральной сфере. Платье, превратившееся в мышей, и разбежавшееся на званом вечере, замок на двери ставший монолитом без подвижных частей, слухи, распространяемые среди сестёр, и прочее, неприятное, но совсем не смертельное.

А для разминки совсем не детских возможностей, ведьмы получили цель в виде Японского Императорского Дома, и армии, на которые обрушилась волна неудач, катастроф и прочих неприятностей. А всё потому что с какого-то перепою, Сын Неба объявил Владимира Соколова врагом Империи, и человеком вне закона, пообещав в награду за живого или мёртвого фантастическую сумму сто миллионов йен.

И тут как-то случайно выяснилось, что тысяча четыреста японских ведьм ямауба, плюс примкнувшие к ним корейские шесть сотен, не очень весомо выглядят против двадцати тысяч сестёр Ковена, да ещё и подпитанных энергией Трона, буквально переполненного силой. И первый узор, ведьмы создали на срочной сходке, нарисовав его расплавленным серебром, на лугу поросшем какой-то там редкой травой.

Узор «Ведьминого зеркала», отражал любую деструктивную волшбу в отношении Ковена, на самого волшебника, и умножал её по силе, так что падёж численности ямауба стал вполне закономерным результатом. И пока часть ведьм под руководством Татьяны Ивановой наносила удары по Императорскому Дому, другая часть изводила непосредственно ведьмачьи силы, насылая бедствия и катастрофы одно за другим.

Владимир никогда не делал тайны из того, что невозможно сохранить, а ведмовское сообщество не могло их беречь принципиально. Поэтому все перипетии «Первой ведьмачьей войны» достаточно широко освещались в прессе, хотя и с некоторым налётом юмора, потому как считалось, что сила энергетиков намного выше, а ведьмовские штучки, на серьёзный ущерб не способны.