– А что же тогда случилось?

– Я хотел узнать о вашей дочери, Нине. Можем поговорить в доме?

– Ниночке? – удивилась женщина и разочарованно покачала головой. – Что же эта негодница опять натворила? Проходите, конечно, я чайник поставлю.

Старший лейтенант потрепал за ухом грозную Тучку, которая успела вылизать свою миску и теперь тыкалась любопытным носом в штанину, а потом прошел за женщиной. Деревянный дом казачьей станицы сохранил свою сельскую простоту, но в нем чувствовалась современная практичность – широкие окна с двойным остеклением, ламинат на полу, удобная мебель, но все это было вписано в традиционный стиль. На стенах висели фотографии в деревянных рамках, на кухне – старинный самовар рядом с кофемашиной, а в углу – небольшая икона в золотой оправе.

Елена Сергеевна торопливо достала с верхней полки фарфоровые кружки с ромашками, жестом приглашая Шурика присесть за стол.

– Я уже больше десяти лет не видела дочь, – заваривая шиповник, первая заговорила она. – С ней все в порядке?

– Мы предполагаем, что Нина Николаевна может быть свидетелем в одном деле. – Шурик постарался выразиться как можно более деликатно, видя нестабильное состояние женщины. – Похищена жена одного очень влиятельного человека, ваша дочь может что-то об этом знать. Нам нужно ее найти.

– Ох, доченька, во что же ты опять вляпалась?

– Свидетель или подозреваемая? – раздался мужской голос за спиной. Шурик обернулся и увидел худощавого молодого парня, въехавшего на кухню в инвалидном кресле.

– Свидетель, – ответил старший лейтенант. – Пока это неофициальное расследование, но нам нужно как можно быстрее найти девушку.

– Ясно, значит, это дружеская беседа, а когда дело откроют, разговор пойдет в совершенно в другом ключе. Плавали, знаем. Хотите вызвать на допрос, отправляйте повестку. Нинка давно здесь не живет.

– Не дерзи мне тут! – вздохнула женщина, качая головой. – Простите, это Демид, младший брат Нины. Ой, – охнула Елена Сергеевна, выглядывая в окно. – Муж с рыбалки вернулся. Как не вовремя! Старший лейтенант, вы ему только про Ниночку не говорите, у него сердце слабое, если узнает, что у нас опять полиция в доме, точно без «Скорой» не обойдется!

– Встречай, жинка, с уловом, уху варить будешь. Опа! Не знал, что у нас гости, – сказал мужчина, входя в дом. Он был плотного телосложения, в потертых джинсах и флисовой куртке, с небритым подбородком и добродушным, но осторожным взглядом. В руках он держал связку крупной рыбы, свежей и блестящей на солнце. – Николай Иннокентьевич, а вы у нас кем приходитесь?

Он остановился в дверях, оглядывая Шурика, как будто пытался определить его статус по внешнему виду.

– Александр, – представился старший лейтенант, пожимая руку.

– Это мой друг, пап, из Москвы, был проездом, решил зайти в гости, – выручая мать, заговорил Демид. – Саня, пойдем, в комнате поболтаем, не будем родителей отвлекать.

Шурик молча кивнул, направляясь за молодым человеком. В этой части дома было тихо, только где-то в углу тикали часы. Он чувствовал напряжение в воздухе – не только в словах, но и в том, как парень сжимал и разжимал кулаки, как будто пытался удержать что-то внутри.

– У отца действительно проблемы с сердцем, если о Нинке услышит, либо в запой уйдет, либо с инфарктом в больницу, – пояснил Демид, отводя взгляд. Его голос был спокойным, но в нем проскальзывали нотки тревоги. – Так что спасибо, обычно вы не особо входите в положение простых людей.

– Мы? – усмехнулся Шурик. – Впрочем, с вашими местными органами УВД я имел честь познакомиться, так что понятно, откуда такое отношение.

– А что, старший лейтенант, у вас в Москве не так?

– Везде так, люди только разные.