– Нет, в кабинете документы. – Роман Михайлович поднялся на второй этаж, где его ждали с десяток людей в форме. Они перебирали каждую бумагу. – Какого дьявола здесь происходит?

– Роман Михайлович Афанасьев? Полковник Лядов. Вы задержаны по подозрению в сокрытии улик и превышении полномочий, прошу вас пройти со мной.

– Это подстава. Шурик, папка… – Афанасьев выхватил пистолет из кобуры, направляя на человека в дорогом костюме. – Продажные твари…

– Роман Михайлович. – Старший лейтенант схватил начальника сзади, заваливая его на пол, прежде чем он успел нажать на спусковой крючок. – Не нужно, Роман Михайлович. Так нельзя…

– Предатель, – вырываясь, прорычал Афанасьев. – Ты же мне как сын был!

– Товарищ подполковник, вы сделаете только хуже, – скручивая руки, мотнул головой парень. – Простите, но сейчас это для вашего блага.

– Молодец, старший лейтенант, далеко пойдешь, – спокойным тоном произносит Лядов, кивая своим ребятам. – Уводите товарища подполковника.

3 месяца спустя…

Афанасьев прошелся по палате, нервно ударяя кулаком по стене. Психушка. Мог ли он ожидать когда-то, что попадет в подобное заведение? Нет. Но суд признал его виновным по пяти умело сфабрикованным статьям, определяя из-за нервного срыва на принудительное лечение. Злая ирония…

– Афанасьев, к вам посетитель, – в проеме показался санитар, пропуская Шурика. – У вас десять минут.

Дверь закрылась. Шурик осмотрелся: стандартная палата, как и все в этой психушке: белые стены, холодный свет, запах антисептика. Он уже был здесь прежде, у Макарова, но сейчас все казалось иначе. Товарищ подполковник в отставке сидел на краю кровати с нервно сжатыми в кулаки руками и даже не смотрел на него.

– Роман Михайлович, как вы? Я принес апельсины и яблоки, – нерешительно произнес лейтенант, ставя пакет на стол. – Были еще сигареты, но у меня их отобрали на входе.

Афанасьев кивнул, не отрывая взгляда от окна. Он не ответил сразу. Не потому, что не слышал, а потому, что не хотел отвечать.

– Спасибо, – наконец произнес он, голос сухой, как бумага. – Какие новости по делу?

– Роман Михайлович, доктор запретил…

– Шурик, не вынуждай, – разозлился Афанасьев. Он нервно порвал пакет, раскрывая апельсин. Кожура лопнула, выделив сладковатый аромат. – Девочку нашли?

– Котовой нигде нет, никаких следов, но в момент взрыва ребенка не было в машине, – вздохнул парень, усаживаясь на кровать. Он старался не смотреть на Афанасьева слишком пристально, но не мог удержаться от оценивающего взгляда. – Мы ищем, но пока безрезультатно.

Роман молчал. Его пальцы сжимали и разжимали кожуру, будто пытаясь разорвать не только фрукт, но и мысль, что все это может быть пустой тратой времени.

– Ясно. Установили, где была заложена взрывчатка?

– В рюкзаке девочки. Катя вышла незадолго до взрыва. Двери заблокировали удаленно, окна бронированные, у них не было шансов выбраться.

Афанасьев закрыл глаза. Он не хотел верить. Не хотел, чтобы все это было правдой, упрямо отрицая факт, опровержения которому не было.

– Что же, значит, Макаров нашел способ… – почти безумно произнес он.

– Роман Михайлович, не хотел вам этого говорить, но тело Григория нашли… Труп сильно обгорел, опознание было невозможно, личность установили по ДНК. Вчера была служба, его похоронили рядом с женой и дочерью, почти весь отдел был. Сестра Алены оформила опеку на Егора, повезло, что мальчика не было с ними.

– Это не он, – прорычал товарищ подполковник.