– Ну, не знаю… – задумчиво протянул я. – Всё же это одна из немногих вещей, что остались от моей матери. Вы же в курсе, что она погибла?

– Да, я знаю. И очень вам сочувствую. Но думаю, что ваша матушка была бы не против, если у её любимого сына появится намного более стоящий артефакт. Всё же это ваше здоровье.

– Не скажите! Здоровье – это одно, а память бесценна!

– Вот прям бесценна? – хитро прищурился этот… целитель.

В итоге мы проторговались десять минут. И в дополнение к дорогому артефакту, который я еще и улучшить попробую, мне досталась сотня золотых рублей! Точнее – девяносто девять. Рубль, оказывается, надо было отдать администрации гимназии, как штраф за драку в неположенном месте. И то, что собственно драку начал не я, никого не волновало.

Впрочем, я всё равно остался в большом плюсе. А теперь надо идти домой, и вспомнить эльфийский ритуал. Если всё получится, то в ближайшее время я избавлюсь не только от последствий ранения, но и от болезни Маркуса!

Интерлюдия 6

Михаил Васильевич в ярости расхаживал по своему кабинету. Уже несколько часов прошло с собрания бояр, а он всё не мог успокоиться. Причем боярин даже себе не мог объяснить, из-за чего он злился больше. Причин было много.

Во-первых, боярин Концов. Трусоватый выходец из купцов, который давно забыл, а то и вовсе не знал, с какой стороны за меч браться, посмел прилюдно поносить его род. Вместо того, чтобы разобраться во всем как положено, он княгине нажаловался. И на что? На детские проказы! Подумаешь, сынок его язык откусил. Значит поделом. Он небось такой же брехливый, как и папашка. А то, что ему еще и достоинство мужское отбили, и вовсе к лучшему. Глядишь, не сможет им пользоваться, да и увянет этот гнилой род.

Бояре, как же! Только в такие смутные времена такой вот поганый купчишка и мог стать боярином. Никто не сомневался, что тут замешаны деньги. Тьфу! Забывать стали люди, кто такой настоящий боярин – человек боя. Тот, кто без страха встанет на защиту Родины. Тот, кто не будет жаловаться малолетней бабе, что по нелепой случайности стала во главе княжества, а пойдет и убьет всех своих обидчиков.

Во-вторых, сама княгиня. Только молодая дурочка могла допустить то, что сегодня творилось на собрании. Мало того, что Концова не наказала за хульные слова, так еще и боярина Иванова опозорила прилюдно. И за что? За то, что ему не везет в делах денежных? Так он, в отличие от Концова, не купец, а природный. В боярское достоинство его род возведен давно и по праву. Ивановы это заслужили мечом и кровью, что проливали в битвах. А Сабля его как нашкодившего щенка из зала выставила.

Может помочь боярину? Перекупить его долги? И будет он обязан роду Дёминых, а не княгине Ульчинской. Глядишь, когда и пригодится. Тем более что суммы там невеликие.

Михаил Васильевич отвлекся от дум, подошел к своему столу и сделал пометку в ежедневнике.

В-третьих, злился боярин на Маркуса. Слишком много стало этого немца в последнее время. И ладно бы кто его хорошим словом упомянул. Так нет, один вред роду от приемыша. Надо было все же его изгнать. Не слушать Ивана, с его дурацкими планами, а попросту выгнать. А после еще и охолопить. Правда толку от такого холопа?

Четвертая злость была на Савелия. Бессменный, на протяжении последних тридцати лет, секретарь внезапно отпросился в отпуск и уехал в столицу. Решать какие-то семейные проблемы. То ли внука в университет пристраивать, то ли внучку замуж отдавать. Не важно. Главное, что неблагодарно Сава поступил. Всё, что у него есть, только благодаря Михаилу. Но когда боярин предложил помощь в решении проблем, то секретарь отказался.