Трэвис рассказал ей о событиях последнего времени.

— Вот уж, как говорится, не дождешься дождя, но если уж пойдет, то проливной, — обобщила Билли, неосознанно вторя мыслям Трэвиса о ситуации после пожара.

— Но, я думаю, худшее для меня позади, Билли. — Он постучал по дереву. — И Анна снова у руля.

— Анна? — Девушка чуть не выронила вилку. Понятно, почему ее не было, когда она звонила. Анна теперь слишком занята — работает на Трэвиса. Как она могла?..

— Ах, я понимаю. — Трэвис выглядел торжественно. — Она не сказала вам об этом.

— Я не хранительница тайн Анны. Во всяком случае, не более чем она моих. Она скажет, когда сочтет нужным.

— Да. — Он помолчал, а потом, подумав, продолжил: — Я сразу позвонил ей. Я имею в виду, когда решил предложить ей работу. Смадж в порядке. Наверное, вам это интересно знать.

— Что ж, спасибо, Трэвис. Подумать только, большинство людей не могут отличить одного кота от другого, а вы узнали этого разбойника среди огромного сборища кошек Анны.

— Так же как и его хозяйка Билли, он неповторим, — объявил Трэвис, снова удивляя ее.

— Теперь понятно, откуда вы знаете о моей матери, — сказала она.

Однако Трэвис заверил ее, что Анна ему ничего не рассказывала о Марианне.

Или он лжет, размышляла Билли, или он что-то выведал у нее самой, из какой-нибудь случайно оброненной фразы.

Как мало она о нем знает, и как мало они знают друг друга. Работая в паре, они выстроили между собой мост доверия, но он рухнул при первом же испытании. Могу ли я доверять Трэвису? — спрашивала она себя. Ей бы хотелось ответить на вопрос утвердительно, но реальность не давала повода для уверенности. В любом случае вопрос был чисто риторическим. Ведь она больше не работает на Гиддингсов, и они с Трэвисом не имеют ничего общего. Да и сама идея пообедать с Трэвисом была абсурдна. Пусть это не ее идея, но она же согласилась.

— Отбивная пережарена? — спросил Трэвис, проникая в ее мысли.

Билли слегка удивилась.

— Да нет! Она великолепна, — заверила она с натянутой улыбкой.

— А почему такой хмурый вид и взгляд, от которого молоко может прокиснуть.

— Это… мысли. — Билли покраснела, хотя не чувствовала себя виноватой.

— А что случилось с перемирием, о котором мы упоминали? — спросил он спокойно.

— Я резко высказалась? Я чем-то недовольна? — Она находилась на грани срыва.

— В этом не было необходимости. Но на вашем лице столько написано! Бога ради, что я сейчас сделал?

— Ничего. Абсолютно ничего. — Она улыбнулась еле заметно. — Ешьте, Трэвис, иначе остынет.

Казалось, он хотел что-то сказать, но передумал и, хмурясь, доел свой бифштекс в молчании.

— Десерт, Билли? Свежий фруктовый салат, взбитые сливки, лимонное печенье с сыром — это не должно быть острым для вас. Или как насчет…

— Шоколадного крема? Спасибо, Трэвис. Это обязательно. — Она весело улыбнулась. — Великолепный десерт, давайте его не портить, хорошо?

— Согласен. — Он перегнулся через стол и протянул руку ладонью вверх. — Друзья?

Билли медлила, но, боясь показаться грубой, все-таки вложила свою руку в его ладонь.

Волнующее прикосновение в мгновение ока смешало ее мысли. «Друзья, любовники, конкуренты», — вспоминала она. Конкуренты, несомненно, и сразу, как только она вернется в Англию.