— Халаши! Остановитесь!

Это казалось чудом, но халаши остановились, смолкли звон и лязг оружия. И все увидели, что Тушмануман стоит, зажатый между Хатом и Чойбой Рыжим, подпираемый с боков остриями их мечей. А вокруг них лежат трупы телохранителей и тех из халашских князей, кто успел на помощь императору. Таких было немного, все кончилось слишком быстро. Принцессу Ольвию, не давая ей встать со скамьи, заслоняли Литиций и Жуч.

— Слушайте меня, халаши! — снова закричал Ташмануман. — Сейчас я и эти чужеземцы пойдем на мост, который вы должны развести. После этого они уплывут на своих кораблях. Ахив?!

— Я здесь, Великий, — откликнулся старик похожий на ястреба, сильно помятый в рукопашной, почти пол лица его закрывал багровый кровоподтек.

— Ты отвечаешь за то, чтоб ни один волос не упал с головы хурренитов.

Старик поклонился.

— Будет исполнено, Великий.

Хат что-то прошептал императору, который выслушал его с неподвижным лицом.

— И еще, выдайте хурренитам трупы их людей, и пусть рабы помогут донести их до пристани.

Старик снова поклонился.

На вытоптанную землю перед малиновым шатром стали складывать тела, юношу в сером плаще, с черепом раскроенным секирой, пятерых гвардейцев, Нитима Железяку, еще одного из свиты, в черном изодранном камзоле. Последним из толпы вынесли Клепилу. Рабы не понадобились. Халаши пригнали повозку, в которую погрузили трупы, Пайда Белый взял лошадей под уздцы и повел их вниз, к реке. Остальные двинулись следом, держа оружие наготове, образовав подобие каре, в середине которого Чойба и Хат вели Тушманумана, в шаге за ними шла принцесса Ольвия, прикрытая с боков Самохой и Литицием.

Сопровождаемые толпой халашей, хранящей грозное молчание, впереди которой ехал мрачный, как туча, Ахев на игреневой кобыле, хуррениты вышли из лагеря и перед ними открылась, заслоненная до этого шалашами и палатками, Мста. И пристань у моста, на которой шел ожесточенный бой. Халаши, с берега и с галер, штурмовали стоящие у пристани корабли.

Ахев пришпорил коня и поскакал туда, было видно, как он, рискуя быть задетым стрелой, градом сыпавшимися с обеих сторон, ворвался в гущу боя, который после этого затих, атакующие отошли от хурренитских кораблей.

Было видно, как с «Орла» сошел человек и подойдя к Ахеву о чем-то с ним переговорил. Ахев махнул рукой и, подскакавший к нему галопом, всадник спешился и передал поводья человеку с «Орла».

Старик хлестнул кобылу плетью и помчался обратно, за ним, смешно подпрыгивая в седле, растопырив локти и взмахивая, вылетающими из стремян, ногами, припустил человек с «Орла», в котором тотчас узнали капитана Летимака. Он был по-прежнему в своем засаленном халате, на поясе его болтался палаш в ржавых ножнах.

— Выводи корабли к середине моста! — крикнул ему Хат. — Жди нас там.

Летимак кивнул и, поворотив коня, поскакал к пристани, а процессия свернула на мост. На въезде ее встретил Начальник Переправы благородный Комыси, верхом, в кольчуге и шлеме.

Стража угрюмо расступилась, колеса телеги застучали по дощатому настилу. Тушмануман крикнул, чтоб халаши держались в пятидесяти шагах, толпа с рычанием подчинилась. Встречные прохожие жались к краям, пропуская хурренитов, и затем присоединялись к мрачному шествию.

Самоха взглянул на пристань. Ласточка уже отчалила. На «Беркуте» и «Орле» царила лихорадочная суета.

Толпа халашей валила по мосту, многие обгоняли Ахева и ему то и дело приходилось одергивать их, чтоб не приближались слишком близко к хурренитам.