— Отличная идея, — мгновенно отозвался Шура, — а то уже в желудке ветер гуляет.

Лину даже не спросили.

В тепле стеклянного павильона они вдруг поняли, что незаметно продрогли под обманчивым ветром бабьего лета.

— Сейчас бы рюмочку… — мечтательно протянул Паша.

— Тут не у мамочки за обедом — не нальют, — Лина впервые позволила себе съязвить. Но Шура, не поняв намека, возразил:

— Ну почему, я за рулем, а вы-то погрейтесь. Не обижусь.

Комплексный обед оказался вполне съедобен: винегрет с селедкой на закуску, суп харчо, гуляш с макаронами и компот. Пить она отказалась, а вот Паша заказал даже не рюмочку, а сто грамм. Его слегка развезло, и он говорил не умолкая. Почему-то его потянуло обсуждать Лину.

— А она тебе уже суп грибной варила? — строго спрашивал он Шуру, — а макароны по-флотски с подливкой готовила?

И, не давая тому ответить, продолжал:

— Да, хозяйка она отличная и красавица притом.

Чем больше Паша хвалил Лину, тем больше она ему нравилась. Он уже начал недоумевать, почему они расстались, завидовать счастливому сопернику, а потом жалеть Лину, потому что тот ее недостоин. Язык развязался, и он уже не мог сдержаться:

— Ты вообще-то понимаешь, какое тебе сокровище досталось?

Лине теперь было хорошо, она стала центром застолья, объектом восхищения. Шура на все согласно кивал, но Паша не унимался:

— А ты понимаешь, что она не всегда будет такой? Вот представь, беременная, с темными пятнами на лице, синими жилами на ногах… А потом будет стареть, толстеть, станет сварливая. Ты ее такую будешь любить?

Шура вместо ответа приобнял Лину и улыбнулся.

Но Паша распалился не на шутку:

— А если она заболеет, жизнь ведь злая штука, ты горшки за ней выносить будешь?

Тут уже Лина не выдержала:

— Все, хватит, пошли отсюда.

Пока они обедали, погода разгулялась, солнышко не по-осеннему грело спину.

— Я вас обратно поведу другой дорогой, там вид красивый.

Хмель вроде бы сошел с Паши, но его сменило совершенно незнакомое Лине озорное возбуждение.

— А если карусель работает, покатаемся?

— Само собой, — подыгрывая ему, откликнулся Шура.

По случаю воскресенья к аттракционам стояла очередь из ребятишек. Пристраиваться в хвост не захотелось. Полюбовались с высокого берега речушкой и березовой рощей вдалеке.

— Ой, а тут очереди нет, — Паша радостно кинулся к неказистому строению, больше всего похожему на сарай. — И цена сходная. Пошли. А то в парке культуры были, и ни одного развлечения!

Под уныло повисшей на одном гвозде вывеской «Комната смеха» было прорезано окошечко, откуда показалось постное лицо кассирши.

— На такой работе надо хохотать, а вы даже не улыбаетесь, — сострил Шура, протягивая деньги.

— Время пребывания — десять минут, — бесстрастно ответила она, отсчитав сдачу.

Внутри глаза не сразу привыкли к тусклому освещению. По стенам были развешаны зеркала, несколько мальчишек бегали от одного к другому, кривляясь и строя рожи.

— А у меня в детстве книжка была любимая — «Королевство кривых зеркал», — вздохнула Лина, — обложку помню, а кто автор и, главное, про что — начисто забыла.

Смотреть на себя оказалось весело, а еще веселее — толкаясь, устроиться так, чтобы все трое отразились на вогнутой или выпуклой плоскости, и, меняя позы, поднимая брови, выпучивая глаза, растягивая рты, показывать пальцем и идиотически хихикать.