Он был наделен завидными внешностью и обаянием, которые невозможно было не заметить. И ума ему, явно, не занимать. Так что же так глубоко ранило его психику? Что же заставило его упрямо следовать зову силы и мести?

Не потому ли, что когда он был маленьким, отец не признавал его? Не здесь ли был ядовитый корень проблемы? Был только один способ узнать это. И, может быть, когда ей удастся выяснить, что им движет, она сможет что-то изменить?..

Селина выскочила из машины прежде, чем он до нее дотронулся, зная, что его прикосновения будят в ее теле физическое желание, а таинственные флюиды, идущие от него, туманят ее разум и волю.

Комната, куда он ее провел, была отделана старым полированным дубом и обставлена чисто по-мужски функциональной мебелью без излишеств. Он сбросил дубленку и протянул руку к ее кожаному пальто, но она отрицательно покачала головой, глубже засовывая руки в карманы.

— Ты ела? — Его глаза смотрели на нее с вежливым спокойствием, как будто он знал, что она видела в пальто свою защиту и не желала уступить ему хоть в чем-нибудь. Селина снова покачала головой, потом к ней вернулся голос.

— Я не голодна.

— Тогда кофе. — Это не было вопросом. Она внимательно следила, как он вышел из комнаты, не в состоянии оторвать глаз от его элегантной и красивой фигуры. Оставшись одна, она вздохнула и крепко сжала губы. От его облика исходила какая-то языческая, колдовская сила. Она действовала без каких-либо усилий с его стороны, но Селина должна бороться с ней — самое главное! Она это может и сделает.

Подойдя к прямоугольному зеркалу в позолоченной старинной раме, она с ужасом заметила, что ее рот слегка приоткрыт, а глаза стали темными и мечтательными.

Селина сжала губы и постаралась удерживать их в таком положении, пока пыталась пригладить непослушную копну золотистых волос, но ее густая шевелюра, как всегда, упрямо отказывалась подчиняться.

Услышав его приближение, она повернулась, твердо решив, что он не должен увидеть ее перед зеркалом. Он, несомненно решит, что она прихорашивается для него.

Принеся поднос, Адам поставил его на маленький раскладной столик, и, в то время как он наливал кофе, Селина выпрямилась и равнодушно спросила:

— Так что же это все значит, Адам? Ты явно держишь зло на Мартина и всю его семью. Ты говоришь, что можешь их разорить — и я тебе верю. У меня нет доказательств, чтобы уличить тебя во лжи. Но я хочу знать, почему?

Она заметила, как напряглись его широкие плечи, и все тело замерло на секунду, потом он продолжил свое занятие и сказал с оттенком самоиронии:

— Это долгая история!

— У нас есть целый день, — заметила Селина, мысленно удивляясь своей словесной выходке. Она вовсе не хотела находиться целый день в его компании, чем меньше она будет его видеть, тем в большей безопасности будет себя чувствовать. Повернувшись, он сухо, почти бесстрастно улыбнулся, и она еще больше пожалела о сказанном.

— Понял. Но мы могли бы гораздо лучше провести время.

Селина не ответила. Это было единственное, что она могла сделать. Она взяла протянутую чашку и пошла к камину, притворившись, что ее заинтересовала висящая над ним маленькая акварель, на которой был нарисован дом из камня, стоявший где-то высоко в горной долине. Потом Селина примостилась на край кресла с коричневой льняной обивкой и подголовником. Она поклялась уйти, если он не начнет говорить до того, как выпьет свой кофе. А если он, посмеет еще раз заикнуться о замужестве, она его ударит!

Он мягко спросил ее:

— У тебя есть какие-то серьезные возражения против замужества? Я не думаю, что ты собираешься уйти в монастырь. Мартин говорил, что парни увивались за тобой с шестнадцати лет.

— Ну, и что? — выдавила она, подняв ресницы и бросив на него воинственный взгляд.