Она попыталась оттолкнуть его руку, но у нее не хватило сил. А Адам хрипло продолжал:

— Это можно сделать позже, при условии хорошего управления и знания конъюнктуры рынка, — с твоим умом и деловой хваткой тебе это удастся. Так вот, при этом условии, и если Доминик перестанет тянуть из компании деньги, а ты согласишься выйти за меня замуж, магазины ждет прекрасное будущее.

Выйти за него замуж, — одно это уже заставляло ее бороться с переполнявшим ее желанием. Селина покачала головой, облизала губы и недовольно сказала:

— Будь серьезным! — И хотела уже встать с дивана, но он незаметно подвинулся ближе, и одно только ощущение его тела и запаха мускуса, исходившего от него, буквально парализовывало ее волю.

Придав своему голосу резкий оттенок, она сказала:

— Как ты можешь думать, что я сделаю такую глупость? Мы почти не знаем друг друга, не доверяем, и уж, конечно, не любим!

Ах… Его лицо было совсем рядом. Она различала золотистые кончики его густых темных ресниц. И что-то в этих бездонных зеленых колдовских глазах притягивало ее, без труда подчиняя его воле.

— Любовь — иллюзия, — не согласился он. — Кому она нужна? Люди оправдывают ею примитивную потребность в продолжении рода. Что же касается меня, то я тебя знаю очень хорошо. Благодаря Мартину я знаю тебя не хуже, чем других. Сначала мне понравилось то, что он мне о тебе рассказал, а когда я тебя увидел, то понял, что хочу тебя. Желание переспать с тобой поразило меня своей примитивной животной силой. Я уже говорил тебе, что решил наконец-то обзавестись семьей. А если так, то, — он обезоруживающе улыбнулся, в то время как его рука трогала ее бесстыдно пробудившуюся для ласки грудь, вызывая сладкие мучения, — зачем мне тратить время на поиски подходящей пары, лицемерно ухаживать за кем-то, когда женщина, которую я хочу, находится рядом.

Селина открыла рот, чтобы запротестовать, сказать ему, что она скорее умрет, но он не дал ей договорить, прижавшись губами к ее губам, а потом прошептал:

— Со временем мы научимся доверять друг другу. А из доверия родится уважение. Мне этого хватит. А тебе… — И вновь их губы встретились. Нехотя оторвавшись, он вглядывался в ее глаза и, видя легкий, еще не совсем потухший огонек враждебности в золотистой глубине, зашептал:

— А тебе будет приятно сознавать, что ты спасла дядюшкино дело, его дом и репутацию, и еще сделала то, что до тебя делали тысячи других — вышла замуж по расчету. Ну, а нам достанется в награду наша сексуальная гармония. — Движением руки он накрыл ее грудь, которая уже сама рвалась навстречу через стеснявшее ее кружево. Голос его прерывался, когда он спросил у нее:

— Хочешь, я прямо сейчас тебе это докажу?

5

— Пожалуйста, не надо!

Селине не нужно было ничего доказывать. Она прекрасно знала, как непреодолимо ее влечет к нему. Стоило ей увидеть его или ему дотронуться до нее, как эта всесокрушающая сила лишала ее разума.

Ее взволнованный протест он заглушил поцелуем. Адам заметил раньше, что между ними не было противоборства. Ее последняя связная мысль, до того как страсть полностью овладела ею, была о том, что, может быть, с ним происходит то же самое, что он испытывает столь же непреодолимое желание…

Слепо повинуясь чувству, ее руки скользнули в расстегнутый ворот рубашки и уперлись в его широкую обнаженную грудь, потом она обхватила его плечи, впиваясь пальцами в пылающую кожу, в то время как его язык исследовал ее сладкий и жаждущий ласки рот.

У нее кружилась голова от новизны его ласк и своих ощущений.