Шокированная его холодной откровенностью, Селина замолчала, уставившись глазами в его широкую спину, в то время как он требовал по телефону:

— Мне нужна машина через десять минут. — Отрывисто сообщив адрес, он повернулся к ней, и холодный страх охватил ее, когда Адам сообщил ей почти с полным безразличием:

— У меня нет времени, чтобы отвезти тебя самому, но я говорил совершенно серьезно, когда требовал найти Доминика. Когда тебе это удастся, предупреди его, что ему стоит хорошенько подумать, если он хочет удрать из страны, прихватив кругленькую сумму денег, принадлежащих банку. Я его найду, где бы он ни оказался. И чем больше неприятностей доставит он мне, тем хуже для него.

— Это действительно так? — прошептала потрясенная Селина, вглядываясь в его прищуренные глаза и пытаясь найти там ответ. Он медленно кивнул головой, и что-то похожее на сочувствие смягчило его голос, когда он стал объяснять:

— Поверь мне, дорогая. Он ворует уже много лет, но с тех пор, как Мартин отдалился от дел из-за болезни, у него появилась жадность.

Он прошел к окну, выглянул на улицу, затем бросил нетерпеливый взгляд на часы, и Селина подумала, что ему не терпится отделаться от нее. Но раздумывать над тем, почему это должно обижать ее, она сочла глупым и ненужным, поэтому строго спросила:

— Откуда тебе все это известно?

— Из документов, откуда же еще? — Адам презрительно развел руками, а потом с видом, будто разговаривает с идиоткой, объяснил:

— Когда Мартин обратился ко мне за деньгами в первый раз, наши специалисты проштудировали все документы. Там были небольшие несоответствия — пятьдесят тут, сотня там, — это могло быть отнесено на счет небрежностей в бухгалтерии. А уж, поверь мне, Доминик, конечно, небрежен. — Он еще раз оскорбительно взглянул на часы. — Но с учетом ссуды, полученной от банка, доходы «Кингз Рэнсом» были ниже предполагаемых. И, будучи лицом заинтересованным, я сам просмотрел документы. Пропавшие за последние полгода суммы составляли тысячи. Как я уже сказал, он стал жадным, но недостаточно умным, чтобы скрыть то, что делал. До сих пор я не выносил сор из избы. И ты знаешь, что должна сделать, чтобы это не стало известно всем.

Выйти за него замуж! Он действительно именно это имеет в виду. Селина похолодела, глаза ее закрылись, а когда она открыла их снова, то увидела дьявольские зеленые костры — они горели в его глазах, когда он указательным пальцем приподнял ее подбородок, пытаясь повнимательнее рассмотреть ее лицо.

— Я тебе обещаю, нам будет хорошо. — Адам снова воспользовался сокрушающей силой своего голоса, от волнующего тембра которого у нее так ослабели ноги, что она едва не повисла на нем. Огромным усилием воли ей все же удалось удержаться, а он продолжал:

— Нам вместе будет хорошо, обещаю. Я не буду тебя торопить, я не до такой степени жестокосердный. Я не против, чтобы свадьба была весной, где-нибудь в конце марта, например. У тебя будет время привыкнуть к этой мысли. Я расскажу об этом Мартину, когда буду у него сегодня. — Он отошел, и последнее, что она запомнила, была ее сумка, которую он совал в ее потерявшие чувствительность руки. — Такси ждет. Пока.

Что же мне теперь делать? — Эта мысль носилась в мозгу Селины на всем обратном пути домой. Громко захлопнув за собой дверь, она прошагала по пустым комнатам. Где же, черт возьми, Доминик? Пустые комнаты ответили ей молчанием, и она устало оперлась о стену.

Неподвижно стоя так в тишине кухни, она осознала, что Адам говорил правду.

Ее брат всегда был нечист на руку. В детстве он брал чужие вещи, если знал, что никто этого не заметит.