— Даже не знаю, как это случилось, но мы полюбили друг друга. Сумасшедшие, правда? — Она попробовала засмеяться, но смех не получился. — Он мне сделал предложение.

— И ты согласилась, — его слова звучали спокойно и совсем не как вопрос.

Она осмелилась еще раз взглянуть на него и почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Он улыбался. Более того, он выглядел довольным! Она смотрела на него широко открытыми глазами. Все ее предположения были опрокинуты. Теперь она уже ничего не понимала.

Поскольку момент явно не подходил для того, чтобы чего-то допытываться, она молча кивнула, не в состоянии говорить, и услышала, как он сказал:

— Существование Адама было хорошо охраняемой тайной — из уважения к твоей тете, ты понимаешь, — и я рад, что вы двое, наконец, встретились. Он чудесный человек, и я знал, что, если вы когда-нибудь встретитесь, то великолепно поладите. Он сухо засмеялся. — Я не надеялся, что все произойдет так великолепно.

— Ты не против? — спросила она, затаив дыхание и чувствуя облегчение, а он похлопал ее по руке и тепло заверил:

— Я — в восторге. — И потом более серьезным тоном:

— Ты уже сообщила эту новость тете? — И получив отрицательный ответ добавил:

— Думаю, что лучше это сделать мне. Она, понятно, более чувствительно реагирует, когда дело касается Адама. А ты можешь попросить Адама рассказать тебе о его матери. Лучше него это не сделает никто.

«Ха!» — Селина фыркнула про себя. Она уже видела этого зазнайку, смакующего разговор о таком тонком предмете. Она прямо видела, как он доверительно рассказывает ей, что его неразборчивая мамочка решила заманить в свои сети молодого человека гораздо моложе ее, только-только перешагнувшего юношеский возраст, с помощью способа, старого, как мир, о том, как она прицепилась к нему, поскольку он ей казался бездонным банковским счетом до конца ее жизни.

Внешне, однако, Селина приятно улыбалась, опустив веки, чтобы скрыть победный блеск своих продолговатых янтарных глаз. Она успешно разбила дьявольские планы Адама и не дала ему возможность удовлетворить свое подлое желание мстить и повелевать, обманув Мартина рассказом о скоропалительном романе, о любви, расцветшей с первого взгляда. Он уже не сможет войти сюда и злорадно рассказать о том, как шантажом заставляет ее выйти за него замуж без любви, ввергая пожилого человека в водоворот паники и депрессии.

Она понимала, что у Мартина на первом месте находится забота о ее счастье, но не могла до конца понять, почему он называл Адама «чудесным человеком», а времени спросить у нее уже не было, потому что она слышала, как этот негодяй разговаривает с одной из сестер, и ей нужно было как следует собраться, чтобы убедительно сыграть следующую сцену…

Как только он вошел в палату, она со сладкой улыбкой забормотала:

— Милый, я уже думала, что ты никогда не придешь! Прости меня, я знаю, что мы собирались вместе сообщить эту новость, но я так счастлива, что просто не вытерпела ожидания. — Селина вскочила, подбежала к нему и, встав на цыпочки, поцеловала его в жаждавшие утешения губы, а потом, взяв под руку и вцепившись в лацкан его дорогого темно-серого пальто, захлопала ресницами и пролепетала:

— Я во всем призналась — в том, что мы только раз взглянули друг на друга и сразу влюбились.

Интересно, не слишком ли я перестаралась? — спрашивала она себя с тревогой, в то время как блестящие глаза Адама всматривались в нее. Нет, видимо, нет, с облегчением подумала она, когда Адам погладил ее руку, потом отпустил ее и прошел к кровати отца, ласково положил руку на его плечо и с искренностью, которая наверняка была наигранной, сказал:

— Как я рад, что тебе лучше.