За несколько часов до рассвета Бамбур выскользнул за дверь и спустя короткое время вернулся, ведя в поводу лошадей. Я вышел ему навстречу, подставив лицо прохладному утреннему ветру.

— Лошадей всего четыре, — удивленно сказал я.

— Верно, — согласился смуглолицый, — знаешь, почему?

— Больше не нашлось? Не хватило денег?

— Не угадал, — покачал головой человек. — Мозги у тебя работают, Грат, а вот все остальное пока еще не очень. Тернана ты, конечно, одолел, но проткнуть шпагой увальня с мясницким ножом — сомнительная победа. Что будешь делать, если попадется противник, обладающий более высоким мастерством?

— Сражаться!

— И проиграешь. Скажи-ка, что главное для фехтовальщика, Грат?

— Ловкость?

— Ноги! На них ложится основная нагрузка. А у вас троих они пока еще слабоваты. Поэтому четверо поедут верхом, а один из вашей троицы побежит рядом. Потом поменяетесь.

Выехали, как и планировали, с рассветом. Слежки мы не заприметили, и на пустой проезжий тракт выбрались без приключений.

Потянулись бесконечные холмистые луга, перемежающиеся перелесками. Впрочем, любоваться пейзажами мне было некогда, я то бежал, то трясся в жестком неудобном седле. К вечеру мы преодолели порядка двадцати вёрст: больше нельзя, лошади устали. Их следовало расседлать, выходить, напоить, стреножить, обтереть сухой травой и оставить пастись. Да мы и сами изрядно притомились, потому решили стать лагерем на очередном лугу, поблизости от леса, отступив немного от дороги. В зарослях мы собрали хворост, под сенью деревьев отыскался чистый ручей, позволивший пополнить запасы воды. Вскоре сухой валежник затрещал веселым костром, а в котелке над ним весело забулькала каша.

— Не привыкла ездить верхом, — пожаловалась Отра, — теперь попа болит.

— Интересно, как может болеть то, чего нет? — невинно поинтересовался я.

— Ах ты… — зашипела девчонка и попыталась вцепиться мне в ухо, но тут в нашу возвышенную беседу встрял Холт:

— Да ладно, чего ты, Грат? Нормальная же задница…

— Ах ты… — снова зашипела Отра и чуть не вцепилась в ухо теперь уже моему другу. Тому пришлось спешно спасаться бегством.

Вот и пойми этих женщин. И так — не так, и эдак — не эдак. Странные они существа!

Покончив с ужином (Холт, как обычно, слопал две порции), я растянулся на траве, надеясь, что натруженные за день ноги перестанут ныть. Но не тут-то было.

— Подъем! — скомандовал Бамбур. — Разбираем рапиры, разминаемся и приступаем к занятиям.

— Я устал! — возмущенно взвыл Холт. — И только что поужинал! Дайте хоть дух перевести.

— Иди-ка сюда, дружок, — ласково позвал его смуглолицый, протягивая Холту рапиру эфесом вперед. — Сядь в стойку. Готов?

Дзынь! — и оружие вылетело из руки моего друга, а затем, описав дугу, воткнулось в землю, закачавшись, точно маятник.

— Подбери-ка и давай попробуем снова. Готов?

Все повторилось точь-в-точь как в прошлый раз: я не успел и глазом моргнуть, как Холт оказался обезоружен, а его рапира очутилась в траве в нескольких шагах от незадачливого бойца.

— Хочешь научиться так же? — приобнял Холта за плечо Бамбур и вкрадчиво произнес:

— Тогда я открою тебе великую тайну нашего искусства. Это страшный секрет, который мастера клинка передают из поколения в поколение и хранят его, будто великое сокровище. Слушай и запоминай! Как только ты усвоишь эту истину, тебе покорятся сокровенные глубины этого древнего мастерства.