Занятия длились несколько часов, после чего Бамбур с Эдьмаром милостиво разрешили нам умыться дождевой водой из поилки для лошадей и позавтракать черствым хлебом. К полудню мы выехали за ворота усадьбы. В этих землях расстояния между поселениями были не слишком велики, потому к закату мы рассчитывали добраться до Холобрука — столицы гномьего королевства.

Город уютно раскинулся в просторной долине, окруженной с севера и юга пологими холмами. Никаких крепостных стен и других фортификационных сооружений, обозначавших границу Холобрука, я не приметил: просто прижимавшиеся к обочинам дороги крестьянские дома вдруг прибавили несколько этажей, а поля и огороды между ними исчезли вовсе, образовав мощеные булыжником улицы. Даже беглого взгляда по сторонам оказалось достаточно, чтобы почувствовать преклонный возраст столицы: стены домов, сложенные из тесаного камня, словно лица на древних картинах, хранили в себе воспоминания минувших веков. Холобрук основал пять столетий назад еще король Дурин. За минувшие с тех пор десятилетия столица многократно перестраивалась и понемногу росла, как в ширину, отвоевывая у окрестных лесов новые пространства, так и ввысь, пронзая небо остроконечными шпилями башен и коваными флюгерами. А извилистые переулки отчего-то напомнили мне реки, по которым нескончаемым потоком текли местные жители. Они, как речные воды, менялись, появляясь из ниоткуда и навсегда исчезая в истории, но берега всегда оставались прежними, совершенно не замечая хода времен.

Нужный нам особняк мы отыскали уже в темноте — его нетрудно было узнать по характерному лазурному гербу с топором и молотом, к которым снизу прибавилась золотая подкова, означавшая, что в этом доме проживает глава клана. Мы доложились наряженному в синюю ливрею лакею, и тот, вежливо кивнув, оставил нас в просторном холле, стены которого украшала богатая позолоченная лепнина, обрамлявшая расписные розетки. Любят гномы золото, но от обилия этого благородного металла в здешнем интерьере у меня слегка зарябило в глазах.

Ожидание продлилось без малого двадцать минут. Лакей вернулся в сопровождении облаченного в камзол мажордома, имевшего совершенно непроницаемое выражение лица, каким могут похвастаться разве что профессиональные игроки в скоббак.

— Его превосходительство Дорум Гордвик Доромир Фардок Третий изволит принять вас в малой гостиной, — торжественно объявил мажордом тоном, которым геральды обычно оглашают почтенной публике королевский указ об очередном повышении налогов. — Прошу следовать за мной.

И мы последовали. Анфилада залов, белые мраморные колонны, ковровые дорожки цвета алой крови и покрытый лаком паркет. Я в своих перепачканных дорожной пылью сапогах старался наступать на натертые до ослепительного блеска дубовые доски осторожно, чтобы ненароком не запачкать пол. А вот Бамбуру, похоже, было решительно плевать на окружающее его великолепие: он вышагивал по залам, словно вымуштрованный солдат на плацу.

Дорум Гордвик Доромир Фардок Третий в ярком свете трех десятков масляных светильников сверкал, словно прилавок ювелирной лавки, на который хозяин по случаю городского торжества выложил весь свой товар. Он был уже не молод, но не по-гномьи высок и сухощав. Длинные седые волосы зачесаны назад и собраны в тугой хвост, седая же борода аккуратно пострижена, напомажена и завита ровными волнами. Хозяин дома перебирал в тонких пальцах изящные янтарные четки, и при нашем появлении слегка скривился — даже горящее в лампах ароматизированное масло не сумело перебить доносящийся от нас терпкий запах лошадиного навоза и пота.