— А сколько корт будет в прыжке? — быстро спросил Ченич. — Страх почти отпустил, но при мысли о засыпании снова накатила паника.

Рэм развернул над запястьем файл с сеткой координат и начал что-то считать.

— Если судить по исходным опорным точкам, это будет двойной прыжок, — сказал он. — Первый прыжок — две минуты, потом переполяризация, уход на орбиту С14, и снова разгон. Это займёт не меньше часа. А потом второй прыжок, ещё две минуты тринадцать секунд. Одинарный прыжок можно было и переждать, но переполяризацию многие плохо переносят, лучше всё-таки сон.

— А что, ещё бывает переполяризация? — удивился Ченич.

Он никогда особо и не вникал во всю эту механику перемещения корабля.

— Ага, — согласился Рэм. — Это когда внутренности корта переворачиваются под обшивкой. Так гасят скорость. На орбиту это корыто со сверхсветовой не выйдет, это не военное судно. Разнесёт его к хэдовой матери, дрезину старую. Значит, корт затормозит, опишет пару фигур по орбите, а потом опять начнёт набирать скорость. И вот как раз во время переполяризации с непривычки все кишки выворачивает.

— Как всё запущено, оказывается, — улыбнулся Ченич. — А ты знаешь, что мне с тобой и вправду спокойнее?

— Это типа отмазка? — рассмеялся Рэм. — Вы боитесь… Ты боишься уснуть?

— Боюсь, — легко признался Ченич. — Давай лучше поговорим? Ты знаешь, что десерт был отравлен?

— Как это? — Парень даже глазами захлопал. — А кто вам сказал?

— Служба безопасности сообщила. Вот. — Ченич щёлкнул по коммуникатору, вытягивая на всеобщее обозрение файл письма.

Рэм прочитал, почесал щёку.

— Значит, яд был в баллончике с коньяком? А ведь я мог догадаться. Он, этот официант, когда стал брызгать на мой десерт — глаза у него были красные. Наверное, надышался уже этой дряни.

— Похоже, что так, — кивнул Ченич.

— Кто-то подсунул ему баллончик. Ведь иначе он не стал бы сам пробовать ядовитый десерт.

— Если только с ним не поработал психотехник.

— Отравитель-самоубийца?

— А почему нет?

— Ну… — растерялся Рэм. — Зачем вот так, прямо на работе? Есть же более доступные способы?

— Публичный акт мог дискредитировать владельца корта и нанести ему финансовый ущерб.

— Ну, допустим. Но что если покушение? На тебя или на меня?

— Тогда больно уж глупое.

— Почему?

— Если бы хотели отравить меня, яд можно было выбрать попроще, не мгновенного действия. Покушал пожилой человек несвежий десерт, почувствовал боли в желудке. Медик на корте свой… И умер бы я медленно и незаметно.

— А если на меня?

— А у тебя на руке военный спецбраслет. Если он сумел распознать яд, мог бы успеть и антидот ввести.

— А ведь точно. — Рэм потёр запястье, занывшее как от укола. — Но тогда зачем?

— Мотивация людей может быть удивительной, — пояснил юрист и улыбнулся, вспоминая свою обширную практику. — Как-то мне пришлось защищать человека, который хотел совершить суицид. Он пришёл в дом своего отца, чтобы посмотреть на него в последний раз. Дождался ночи и решил прямо в этом же доме повеситься. Но клиент опасался, что отец проснётся и помешает ему совершить желаемое. Тогда он поджёг диван, на котором спал отец. Мол, если отец проснётся, то ему придётся тушить пожар, и помешать он уже не сможет. В результате сработала система сигнализации, приехала пожарная команда, потушила пожар, а заодно вытащила из петли неудачливого самоубийцу. Отец на него в суд подавать не стал, но дом был арендованный, и заявление накатал его владелец.