— Убью, — негромко и без угрозы сказал Рэм. Просто констатировал. — Вычислю тварь и убью. У меня ещё больше суток в запасе. План корабля почти готов. Возможности спецбраслета не такие широкие, как у полицейского сканера, но и я кое-что могу.

— Рэм, успокойся, — попросил Ченич. — Я тебя освободил под честное слово, что ты будешь сидеть тихо. По крайней мере, пока корту не разрешат следовать по маршруту и он не начнёт разгон.

— А я спокоен. Делов-то. Вы не бойтесь, я на корабле никого убивать не буду. Дождусь, пока это животное долетит до Асконы и придушу там. Это не проблема. Вот. — Он переключил браслет в режим подавления сигналов и активировал домагнитное поле. — Домагнитка слабенькая, но её хватит, чтобы не оставить отпечатков пальцев и потожировых. Считайте, что мы об этом не говорили. Радиоподавление я сейчас выключу — и не было этих слов. Но если вы мне поможете выследить тварь, я буду вам очень благодарен.

— Ты, — сказал Ченич. — Мы же с тобой — на «ты». — Он посмотрел в спокойное сосредоточенное лицо Рэма. — Пожалуйста, не дури? Найти — это правильно. Но убийца должен сидеть в тюрьме.

— И сколько ему дадут за два условных трупа? Условные двадцать лет? — дёрнул плечом Рэм. — Это была живая девочка. Она прожила бы свою сотню, и парень-официант — столько же. Жизнь — это самое ценное, что у нас есть. Оно не стоит никаких разборок, это ты понимаешь?

Имперский спецоновский крейсер «Персефона». 4 года назад

Рэм мерил шагами карцер, когда дверная мембрана открылась, и один из пилотов пропустил вперёд Матти Корхонена. Злого, с багровой рожей.

На «Персефоне» не было какого-то особенного протокола сопровождения в карцер. Рэм так вообще пришёл сам. Дежурный открыл ему дверь, забрал спецбраслет, вот и всё. А куда на корабле денешься?

Да и кто ты будешь, если начнёшь на пустом месте качать права? Сказали «в карцер» — и топай. Нянька, что ли, нужна?

И сиди там три дня без браслета. Каюта четыре на четыре метра. Только в потолок смотреть. Или поговорить.

Матти Корхонен мрачно уставился на Рэма подбитым глазом.

Парень не шарахнулся от него, хоть и хотелось. Он тут был полностью в проигрыше.

Драться с таким бугаём в тесной каюте — это сразу самоубиться. Без возможности манёвра Рэм лишался своего основного козыря — скорости реакции и подвижности.

Он даже Дерена мог иногда обгонять в реакции. Главное было не попасть в захват старшего. Руки у того были просто железные, почти как у Бо.

Рэм дёрнул плечом и отошёл к своей койке. Днём на ней можно было только сидеть. Он и сел.

Матти сел на вторую койку. Вторым этажом было ещё две, но обе были утоплены в стену так, что и не догадаешься.

Карцер был обычный, стандартный, на два условных рыла. Но кроватей установили четыре, парами, одна над другой, потому что Гарман, как правило, запихивал сюда четверых. Что было понятно, учитывая устойчивую компанию главных отморозков первой палубы — самых молодых пилотов основного состава — Эмора, Лившица, Итона и Бо.

Бо кроме прочего был хаттом, наномашиной с искусственным интеллектом четвёртой генерации. Выглядел он как человек, что не мешало ему отрастить визор прямо на ладони. И Гарман брал с Бо честное слово, что хатт не будет развлекать парней во время наказания.

Он и не развлекал. Им и болтовни хватало. А вот Рэму было не с кем даже поговорить. Не с Корхоненом же?

Три дня и три ночи предстояло провести, как в клетке с гикарби, чтоб его дакхи съело.

Рэм улыбнулся невольно.