|
Один мой хороший знакомый, инженер по профессии, некто Карилаос Суидас, только что вернулся с Корфу—там у него дача. Попытаюсь уговорить его со следующим же пароходом из Пирея отправиться в Нафплион. В глазах Софьи блеснули слезы — большей благодарности Касторкису было и не нужно. Спустя несколько дней Софья получила от Генри телеграмму: «Инженер Карилаос Суидас, к моей радости, нашел стены сокровищницы достаточно прочными; Львиные ворота, по его мнению, тоже можно раскапывать. Браво. Твой любящий муж». Спустя два дня пришла вторая телеграмма: «Аргос, 30 сентября 1876 г. Никаких раскопок в твое отсутствие производиться не будет. Жду тебя в Нафплионе в следующий понедельник. Приезжай во что бы то ни стало, иначе я умру. Шлиман». Софья перечитала телеграмму и громко расхохоталась. Но она не спешила с отъездом, не хотелось расставаться с Андромахой. Софья как в воду глядела. Из Арголиды пришла еще одна телеграмма: «Оставайся в Афинах. Турецкое правительство приглашает меня в Трою показать раскоп дону Педро, Его величеству императору Бразилии». Поездка Генри в Трою дала Софье еще три недели досуга, которые она провела с дочкой. Генри приехал в Афины 21 октября, чтобы поделиться впечатлениями о поездке и забрать Софью. Раскоп на Гиссарлыкском холме был совсем заброшен, ничья рука не касалась древних руин с тех пор, как Шлиман очистил от грязи траншеи; и все-таки Его величество дон Педро пришел в восторг, осматривая раскопки с томиком Гомера в руках и слушая объяснения Шлимана. Турецкое правительство было как будто благодарно. Софья обещала Андромахе, что они скоро вернутся. Спирос уложил чемодан и отправился в Аргос вместе с сестрой и зятем. 4 Дожди начались на другой день после возвращения, к утру вся рабочая площадка была полна воды. Генри повел Софью к Стаматакису показать находки, сделанные без нее. Стаматакис, посвежевший и подобревший за три недели свободы, провел их через двор и отпер дверь. В кладовой было темно и сыро. Больше всего Генри гордился черенком вазы, на котором изображены шесть воинов в полном облачении, уходящие воевать. На каждом панцирь, из-под которого видна рубашка с бахромой, в левой руке щит, в правой копье. — Точно такие были воины Агамемнона, которых он взял с собой в Трою. Когда они вышли из кладовой, дождь почти совсем перестал. Генри предложил надеть сапоги и попросить одного из сыновей Деметриоса отвезти их на раскопки в семейном фургоне. Не доезжая до места, остановились и к сокровищнице пошли пешком. Генри довел Софью до начала дромоса. Софья сразу заметила, что Генри расчистил дорогу по ширине входа и углубил траншею почти на восемь футов. Чтобы полностью очистить дромос, надо было, по его мнению, копать еще десять футов. — Я вижу, ты получил разрешение Стаматакиса передвинуть ступени. — Как бы не так. Он все же настоял на своем. Сделал подкоп, они и рухнули. Пришлось оттащить их в сторону. Генри также частично откопал входной проем длиной тринадцать футов. — Я хочу, чтобы ты сама разобрала последнюю преграду. Это ведь твой самостоятельный раскоп. Спирос тебе поможет. Ты должна первая вступить в сокровищницу. — Для меня это будет волнующий момент, — призналась Софья. — Интересно, был ли кто-нибудь внутри толоса с тех пор, как ход засыпали? — Если только Вели-паша или какой-то другой грабитель до него рискнул спуститься туда на веревке через верхний пролом. Вернулись к фургону и поехали дальше к Львиным воротам. |
