|
Софья готовила обед ровно к половине второго: муж был точный человек. Немного соснув после обеда, они ехали на новый пляж в Фалерон, купались в прохладной воде. К восьми возвращались на площадь Конституции, шли в кофейню Янна-киса или Дора, поделившие между собой пальму первенства, и Софья брала мороженое. На площадь вливалась центральная улица, и по обе стороны ее устья стояли эти два кафе, за что их прозвали «Дарданеллы»: в долгий летний день каждый афинянин непременно проходил мимо них. Тротуары были широкие, на них свободно устанавливались три столика в глубину. Основное занятие сидевших за ними были сплетни: перемывали кости всякому, кто проходил мимо. Избежать это испытание было так же невозможно, как остаться незамеченным, появившись на площади. Завсегдатаи кафе были своего рода устной городской газетой. Обаятельной особенностью афинских сплетников был расчет на то, что их пересуды достигнут слуха самой жертвы. В делах Генри Шлиман гений, толковали они, а со своими планами раскопать Трою—дурак. И профессора так думают. Люди знающие и ученые убеждены, что, копай он вместо пяти хоть двадцать пять лет, все равно останется с пустыми руками. Конечно, богатому человеку положено чудить. Но другим не пристало принимать его всерьез и вместе с ним валять дурака. В августе у нее была задержка, и Софья подумала: «Генри прав: от любви, а не со зла рождаются дети». Генри мечтал о сыне. Чтобы не обнадежить его напрасно, она подождала говорить до октября. И однажды, когда они мирно попивали кофе в своей чайной беседке, Софья как бы между прочим сказала: — Генри, мне кажется… то есть я уверена… тебе надо показать меня врачу, какого ты считаешь здесь лучшим. Генри, побледнев, воззрился на нее и сдержанно ответил: — Это, разумеется, доктор Веницелос. В афинском обществе он пользуется заслуженной известностью. Я пошлю мальчика пригласить его на завтрашнее утро. Нижнюю часть лица доктора Мильтиада Веницелоса скрывала роскошная борода, опознавательный знак его профессии, верхнюю—тяжелые очки, буквально приплюснувшие его рачьи внимательные глаза. Получив общее медицинское образование в Афинах, он специализировался по акушерству в Берлине и уже много лет был профессором Афинского университета по кафедре акушерства. Он основал в Афинах акушерскую клинику. «Устаете? — спрашивал он Софью. — Чувствуете вялость? По утрам тошнит?» Удовлетворенный ответами, он обошелся без осмотра. — Примите мои поздравления, миссис Шлиман. Вы в прекрасном состоянии. Есть все основания думать, что вы родите здорового ребенка. Боясь ошибки. Генри долго крепился, но сейчас он порывисто обнял Софью и воскликнул: — Это будет сын! Мы назовем его Одиссеем. Помнишь, что говорила Фетида, мать Ахиллеса? «Зевс даровал мне родить и взлелеять единого сына… Возрос он как пышная отрасль; Я воспитала его, как прекраснейший цвет в вертограде». — А если будет девочка, как ты ее назовешь? — несмело улыбнулась Софья. — Нет, Софья, имя Шлимана должен наследовать мужчина, это совершенно ясно! Доктор Веницелос заговорщицки подмигнул Софье: — Госпожа Шлиман, напомните вашему супругу: добрая лоза приносит богатый урожай. 6 Только их семейная жизнь стала входить в спокойное русло, как грянули новые потрясения. Генри скрыл от нее, что еще в январе 1870 года, когда они были женаты чуть больше трех месяцев, Екатерина отправила в Париж своего адвоката возбудить против него судебное преследование на основании недействительности его второго брака, ибо развод-де был незаконным. |
