– Скажи, а как обращается к тебе мама? – неожиданно спросила Анна. – Как она называет тебя?

– По-разному, – смутился Николай.

– Можно я буду звать тебя Ник?

– Ник? Да пожалуйста, если тебе так больше нравится. Неужели это важно? – Он искренне удивился.

– Для меня важно. Давай присядем? – предложила Анна. И не дожидаясь согласия Николая, опустилась на ближайшую лавочку. Вдохнула наполненный ароматами весны воздух. На ее лице появилось блаженство. – Какая красота! Если бы ты знал, как я люблю это время года! Я родилась весной, в мае.

– С этого места поподробнее. – Николай устроился рядом, положив руку на спинку скамейки. Теперь в любую минуту он был готов обнять Анну или хотя бы прикоснуться к ней.

– Четвертого мая родилась Анна Саввична Рокотова.

– Красивое у тебя имя. У меня все проще: Николай Иванович Деревской. Хотя я не знаю моего настоящего имени, фамилии, родителей.

– Что это значит? – В ее глазах появился неподдельный интерес.

– Меня воспитали приемные родители. Замечательные люди. Я узнал об этом случайно, от «доброжелателей». Разозлился, посчитал всех предателями и сбежал из дома.

– Какой кошмар, – тихо проговорила Анна. – Какая бессердечность с твоей стороны.

– Я был зол. Не хотел думать, что будет потом. Я вообще ни о чем не думал.

– Как ты мог так поступить с матерью?

– И с ней, и с отцом… Тогда я не чувствовал вины. С годами все осознал. С тех пор стараюсь не причинять им боли. Они заслуживают лучшего. – Николай закурил. – Я люблю их. Я знаю, что не случайно попал в эту семью. Это судьба. Одним словом, я обязан моим родителям всем. Особенно маме. Она замечательная. Вот увидишь.

Анна молчала, давая ему выговориться. Она чувствовала, что он больше нуждается в слушателе, нежели в собеседнике. Не замечая, как быстро летит время, Николай все говорил и говорил. Обычно с девушками он балагурил, безобидно дурачился, ничего личного. Раньше он все знал заранее: ресторан, поездка по ночному городу, секс в машине или в квартире, предложенной спутницей. Это могло повторяться несколько раз. Могло затянуться на год, как в случае с Ириной. Гормоны. И наплевать, что умные учатся на чужих ошибках. Вранье! Никогда ничему не научишься на чужом опыте. Наступаешь на грабли ровно столько, сколько на роду написано.

– Если не секрет, скажи, чем еще ты огорчил их? – Анна пристально посмотрела на него. – Только честно.

– Я не стал поступать в институт. Сам выбрал профессию, которая им не нравится. Я не знакомлю их с моими девушками. Ничего не рассказываю о моей личной жизни.

– Слушай, а ведь ты и не думаешь исправляться. – Анна хлопнула себя по колену. – Ты продолжаешь причинять им боль!

– Зато два моих брата-акробата радуют родителей за нас троих.

– Супер! Ты и братьев недолюбливаешь?

– Я к представителям мужского пола отношусь ровно, – попытался отшутиться Николай. Его уже начали раздражать слова Анны, но она не собиралась останавливаться.

– Знаешь, если сын огорчает мать, он нарушает одну из заповедей. Это большой грех.

– Ты что, веришь во всю эту чушь, именуемую религией? – Николай осторожно положил руку на плечо девушки.

Она напряглась.

– Верю! Я верю!

– Интересно получается… – Он снова закурил. – Ты пляшешь в кабаке и говоришь о Боге.

– Не понимаю, что тебя удивляет?

– Несовместимые вещи. Разврат и вера.

– Ты не понимаешь. – Анна разволновалась. – Без веры не было бы работы.