Взвод прошел мимо, дорога опять опустела.

Эдмонд обессиленно рухнул на землю. Рядом с ним, свисая из кабины, качалась голова боша. На заднем сиденье заплакала Мари. Все это время она крепко спала.

Катрин с трудом выбралась из машины, обошла вокруг. Увидев голову боша, она отвернулась, и ее вырвало.

– Газеты… – еле слышно прошептал Эдмонд. Он все еще никак не мог отдышаться. – Надо… унести их… куда-нибудь подальше. Сжечь их… или закопать. Нельзя, чтобы они попали в Шартр.

Катрин безучастно кивнула и опустилась на землю рядом с братом.

Они отдыхали минут пятнадцать. Потом отнесли сверток с газетами метров на пятьдесят от машины и сожгли его, забросав обгоревшую бумагу опилками и ветками.

Глава 7

Было уже совсем темно, когда они нашли укрытие для ночлега. Причем совершенно случайно. Они отмахали по дороге в Шартр уже более трех километров, как вдруг впереди засветились желтые огни машины.

– Скорее в канаву! – закричал Эдмонд.

Они спрыгнули в канаву и – о чудо! – прямо перед собой увидели большую трубу, соединявшую канавы по обе стороны дороги. Отличное укрытие! Вода на дне трубы уже давно превратилась в лед, и хотя здесь было очень холодно, они чувствовали себя в полной безопасности.

После того как машина проехала, они принялись обустраивать свое укрытие: наломали голых веток, застелили лед и улеглись.

Элен почти не спала: в эту ночь Мари беспрестанно плакала. Только с рассветом она заснула, а когда проснулась, дрожа от холода, обнаружила, что Эдмонда рядом нет.

Брат вернулся через час. Он совершил набег на один из домов в соседней деревне и принес бутылку молока, маленькие головки сыра, две тощие колбаски и немного сахара в керамической вазочке. Еще он стащил бутылку коньяка. Напиток был горьким и обжигал горло, но вскоре каждый из них почувствовал, как по всему телу разливается приятное тепло.

Поев, они двинулись дальше на юго-восток через бескрайние голые поля, через лес и подлесок. Днем пошел дождь вперемежку со снегом. Он застал их, когда дети пробирались через чащу леса. Окоченев от холода, вымокнув до нитки, они наконец укрылись в заброшенной избушке дровосека. Эдмонд раздул огонь, но сырые дрова горели плохо, и вскоре глаза детей заслезились от едкого дыма. Зато им было тепло.

Воспользовавшись ненастной погодой, они перестирали все пеленки Мари. В эту ночь она крепко спала.

А Катрин с Элен все-таки простудились: они то и дело чихали и кашляли.

Через два дня погода улучшилась. Дети вышли на улицу и с изумлением огляделись по сторонам. Стало холоднее, но воздух был чистым и прозрачным, а все вокруг покрывал толстый ковер сверкающего снега.

– Как красиво! – воскликнула Элен.

– Да, очень, – согласился Эдмонд, но тут же обратился к Катрин: – У нас остался сахар?

– Очень мало.

– Смешай остатки сахара с водой и напои малышку, потом одень ее потеплее. Мы скоро двинемся в путь.

Катрин покорно кивнула и пошла в избушку будить Мари. Через минуту она в ужасе выскочила на улицу.

– Мари! – взволнованно проговорила Катрин. – Она вся горит. Кажется, у нее лихорадка.

Оттолкнув Катрин, Эдмонд вбежал в дом. Склонившись над Мари, он потрогал ее лоб рукой.

– Ты права, – сказал он с мрачным видом. – Похоже, она заболела.

– Что же нам делать? – испуганно спросила Элен.

– Как что? Искать врача, – ответил брат.

– Никакой врач сюда не пойдет, – заметила Катрин.