– Да, – подтвердила Элен. – Это мой брат. Тетя Жанин прекрасно знает, на что он способен. – Элен усмехнулась. – Когда ему было одиннадцать, он убил боша, изнасиловавшего Катрин. Могу себе представить, что он сделает с ворами, которые украдкой продали мамин дом!

Глаза Пьера вспыхнули, но сразу же потухли.

– И слушать ничего не хочу! – заявила тетя Жанин дрогнувшим голосом. – Иди работай!

Глава 7

Жанна ободряюще дотронулась до ее плеча, и они вместе вошли в темный, пропахший плесенью кабинет месье Лефевра.

Элен нервничала. В этом кабинете она была всего лишь раз, примерно лет шесть назад. Она смутно припомнила бесконечно долгий и нудный разговор тетки с адвокатом, из которого она почти ничего не поняла. Они с Эдмондом, смущенные и напряженные, просидели тогда не шелохнувшись целую вечность, слушая, как обсуждается их будущее. Рассказав Жанне о продаже маминого дома без их с Эдмондом ведома, Элен снова очутилась здесь.

Месье Лефевр выслушал ее жалобу, неторопливо перебрал дела и наконец вытащил потертую папку.

– Вот, – сказал он. – «Жано: Эдмонд и Элен». – Просмотрев дело, месье Лефевр сложил на столе пухлые руки и произнес: – В папке содержатся документы за 1945 и 1946 годы. В апреле 1946 года ваша тетя обратилась за официальным разрешением на усыновление вас и вашего брата. По той или иной причине она не довела это дело до конца, и тем не менее ее назначили вашей законной опекуншей.

– И что это значит?

– Это значит, что ее законно признали способным и компетентным человеком, имеющим право воспитывать вас и вашего брата и защищать ваши интересы.

Элен придвинулась поближе к столу.

– Скажите, месье Лефевр, – она почему-то вмиг успокоилась, – процедура усыновления была прекращена перед тем, как она была назначена нашей опекуншей, или после?

– После. – Адвокат с уважением посмотрел на Элен.

Элен понимающе кивнула.

– А что вы можете сказать относительно собственности, принадлежавшей моим родителям? – спросила она. – Тетя Жанин имеет право распоряжаться ею?

– О какой собственности идет речь?

– У нас в Париже был дом. Тетя Жанин и мой… – справившись с собой, Элен продолжила, – мой новый дядя только что продали его. Мы с братом можем на него претендовать?

– К сожалению, нет, – ответил адвокат с тяжелым вздохом. – Видите ли, вашей тете дано право управлять всем вашим имуществом. Руководствуясь вашими интересами, она вправе принимать решение и по вашей собственности до тех пор, пока вам не исполнится двадцать один год.

Шли недели, и Элен все чаще под любым предлогом ускользала из дома. Пьянство Пьера, участившееся после продажи дома, сделало ее жизнь невыносимой. По нескольку дней подряд он пьянствовал где-то на стороне или сидел за кухонным столом, уставленным бутылками с вином. Тетя Жанин бросала на него злобные взгляды, но выплескивала свой гнев только на Элен. Потому-то она теперь часы напролет проводила на квартире у Жанны, дожидаясь ее прихода с работы.

Между молодыми девушками установились дружеские отношения. Жанна помогла Элен раскрыться, приобрести уверенность в себе; она всегда была рядом, когда Элен нуждалась в ней, а нуждалась она в ней все чаще и чаще, по мере того как ситуация в доме усложнялась.

– Где тетя Жанин? – спросила Элен у Пьера, сидевшего перед полупустой бутылкой.

– Ушла, – ответил он заплетающимся языком, поднялся из-за стола и направился к ней. Девушка отшатнулась. – А знаешь, ты хорошенькая, – сказал он, подавшись вперед.