|
Но даже после их возвращения Зигфрид делал все, чтобы медовый месяц продолжался. Он постоянно осыпал Элен подарками: по возвращении подарил ей небольшую, но весьма ценную картину Утрилло с изображением парижской сценки; на следующей неделе – восемнадцатикаратный изумруд от Гарри Уинстона, с которым Элен не расставалась даже ночью. И, наконец, главное: сверкающую стотридцатифутовую яхту с моторным двигателем, которую они окрестили «Малышка Э.» Она стоила шесть миллионов долларов, и на ее борту находилась постоянная команда из десяти человек. На ней были три салона, маленькая дискотека, два катера, апартаменты хозяев на палубе и четыре гостевые комнаты внизу. Бавьер попросил пригнать яхту из форта Лодердаль в гавань на Семьдесят девятой улице. И вот однажды в лунную ночь они с Элен совершили круиз вокруг Манхэттена, а потом он приказал капитану перегнать яхту в Испанию. Они решили держать ее в Барселоне, планируя использовать во время отпуска.
К сожалению, никакого отпуска не получилось. Судьба нанесла им тяжелый удар буквально спустя несколько недель после женитьбы. На торгах Нью-Йоркской фондовой биржи Бавьер упал замертво. Причиной его смерти стала аневризма сосудов головного мозга. Элен была безутешна. Снова ее счастье обратилось в пепел. О смерти Бавьера известили заголовки в «Уолл-стрит джорнэл» и деловом разделе «Нью-Йорк тайме». Отпевание состоялось в церкви Кэмпбелл на Медисон-авеню, вокруг были одни бизнесмены. Со смертью Бавьера ушел из жизни один из величайших игроков Уолл-стрит. Во время панихиды Элен сидела с каменным лицом. Ей не хотелось плакать на виду у совершенно незнакомых ей людей, тем более что дама Бавьер сидела у нее за спиной. Хорошо поставленным голосом президент корпорации «Фортуна 500» перечислил заслуги Бавьера. Элен внимательно слушала, но не слышала ни единого слова. Служба закончилась, и она медленно поднялась. Она, возможно, никогда бы не добралась до выхода из церкви, если бы не Эдмонд и малышка Элен: они крепко держали ее под руки. Внезапно она лицом к лицу столкнулась с Найджелом Сомерсетом. Он неожиданно выскочил из одного из проходов и вот теперь стоял перед ней. Колени у нее подогнулись, но она овладела собой. Найджел проделал такой путь из Англии, чтобы присутствовать на похоронах, и приличия требовали обмолвиться с ним парой слов. – Встретимся на улице, – кивнула она Эдмонду и малышке Элен. Дождавшись, когда они уйдут, она посмотрела на Найджела и увидела золотистые искорки в его глазах. Элен на мгновение потеряла дар речи. – Мне очень жаль, – проговорил Найджел. – Спасибо, – ответила она хриплым голосом. – Я рада, что ты приехал. На самом деле ей вовсе не хотелось этого. К чему бередить старые раны? Она опустила голову, но уже через минуту овладела собой. – Я тоже очень сожалею, – начала она из вежливости. – В прошлом месяце я прочла в газетах о смерти твоей матери. Прости, что не послала цветы… – Не стоит. На смертном одре она призналась, что спровадила тебя из Фоллсворта. Поверь… я так ничего и не знал… – Я тебе верю. – Я знаю, Для тебя это слабое утешение, но, женив меня на Памеле, мать признала свою ошибку. Элен тупо кивнула. Памела. Она помнила фотографии леди Памелы Грей, ставшей вместо нее шестнадцатой герцогиней Фаркуарширской. Значит, мать Найджела нарочно все подстроила. И вот герцогиня умерла, но дело ее живет. – Я никогда бы не женился на Памеле, – тихо продолжил Найджел. – Я не любил ее, а она меня. Родители заставили ее выйти за меня замуж. А теперь… – Он осекся. Элен сочувственно посмотрела на него. – Не брак, а сплошное притворство. |
