Из окон с розовыми шторами открывался «розовый» вид: прямо перед ними розовела огромная клумба с розами. Такие же розы стояли в вазе на прикроватном столике.

Мадам Годе распахнула белые двери. Оказалось, три из них закрывают стенные шкафы, а четвертая ведет в очаровательную ванную комнату розового мрамора.

Элен ошеломленно опустилась на розовую софу.

– Нравится? – спросил, волнуясь, Станислав. Элен молча кивнула и жестом попросила мадам Годе удалиться. Когда дверь за ней закрылась, молодая жена подошла к супругу.

– Почему отдельные спальни? – спросила она ласково.

– Я хотел тебе угодить, – ответил он, избегая ее взгляда.

Элен взяла Станислава за подбородок и взглянула ему в глаза.

– У нас должна быть одна спальня. Я хочу спать с тобой.

– Я старый человек, – смешавшись, прошептал он. – Мне… мне больше не нужно… – он развел руками и закончил: – …заниматься этим.

– Как ты думаешь, почему я вышла за тебя замуж? – спросила Элен. – Я хочу быть твоей женой во всех отношениях.

– Но я стар.

– Какое это имеет значение? Ты мой муж. – На глазах Станислава появились слезы.

– Моя дорогая Элен, – прошептал он, – ты такая хорошая. Я тебя недостоин.

Он легонько пожал ей руку и, ощутив ее нежную кожу, с печалью почувствовал их разницу в возрасте.

Элен мягко отстранилась, подняла с пола чемоданы и двинулась к нему в спальню. Горничная уже разбирала его вещи.

– Спасибо, – кивнула ей Элен. – Вы свободны. Я все сделаю сама.

Горничная удалилась.

– Станислав, как ты смотришь на то, чтобы отослать слуг в отпуск? – вдруг спросила Элен. – Будет лучше, если мы останемся вдвоем. Совсем одни. Тогда у нас будет настоящий медовый месяц.

Станислав задумался: распаковывать чемоданы – это одно, а содержать виллу в пятнадцать комнат без посторонней помощи – совсем другое.

– Дом очень большой, – нерешительно протянул он. – И сад требует ухода. Думаешь, справишься?

– Ничего страшного, если даже прорастут сорняки и люстры покроются пылью. Прошу тебя.

Станислав сокрушенно покачал головой. Удастся ли ему когда-нибудь понять эту женщину? Любая другая на ее месте не взваливала бы на себя такую ношу.

Он заключил ее в объятия и заглянул в глаза. «Как ей хочется мне угодить», – подумал он. Что ж, почему бы не доставить ей такое удовольствие?

– Можешь отпустить их. – Он улыбнулся.

Встав на цыпочки, она нежно поцеловала его в щеку и, словно восторженный ребенок, которому дали игрушку, понеслась распускать слуг.

Через час слуги уже рассаживались по такси. Горничные весело щебетали, и только мадам Годе бросала неодобрительные взгляды в сторону дома. Одному Богу известно, в каком он будет состоянии, когда она вернется.

Когда машины исчезли за поворотом, Элен посмотрела на Станислава и с облегчением вздохнула:

– Вот сейчас я чувствую себя дома!

– Я тоже, – ответил он смеясь. – По правде говоря, здесь всегда было много суеты, и я никогда не мог полностью сосредоточиться на своей музыке.

В ее глазах появился загадочный блеск.

– Сегодня я не позволю тебе играть, – сказала она. – Через несколько часов совсем стемнеет, я пока приготовлю нам легкий ужин. Выпьем шампанского, а потом…

Взяв Станислава за руку, Элен повела его через сад к бассейну.