С первой же встречи мадам Бобкова заявила ему:

- Поторопите Нечаева. Почему так долго нет моих книг?

- Но ведь нужно их отредактировать, потом две корректуры, верстка, оформление обложки и лишь затем пленки передают в типографию, успокаивающим тоном произнес литагент. Нервы у него после многолетнего общения с капризными писателями почти как канаты, да и солидный оклад, который положила ему работодательница, любительница сорить деньгами супруга, позволял сохранять выдержку.

- Прошло уже много времени! - возмущалась госпожа Бобкова.

- Обычно книга выходит не раньше, чем через полгода после сдачи рукописи. Бывает, и позже.

- Меня не интересует, как бывает обычно! - высокомерно бросила Валентина Вениаминовна, уже уверовавшая в свою звездность и по этой причине заблаговременно заболевшая звездной болезнью.

- На этот процесс мы повлиять не можем.

- Это почему же? - вскинулась работодательница. - Ведь книги издаются на мои деньги.

- Художникам нужно разработать дизайн обложки - чтобы она была и броской, и вместе с тем, изысканной, в соответствии с вашим аристократическим псевдонимом и содержанием книги, - польстил Яков Борисович.

Корн умолчал о том, что в данный момент редакторы пытаются привести в читабельный вид её дилетантскую писанину. Татьяне Нечаевой эта задача оказалась не по силам, и Эдуард Леонидович расширил штат. Теперь под началом его супруги трудились три редактора, а помимо них, был десяток внештатных, которых привлекали по мере необходимости.

- Нужно повысить художникам гонорар, и пусть сделают обложку побыстрее, - потребовала госпожа Бобкова.

- Это процесс творческий, - пытался вразумить её литагент.

- Ерунда! - отмахнулась графоманствующая дилетантка.

- Если поспешить, то в книге будет много опечаток, - решил упростить проблему Яков Борисович, и её это проняло.

- Но вы все равно контролируйте процесс, - велела она.

- Непременно, - заверил литагент.

По просьбе Владимира Максимовича он почти не расставался со своей подопечной, боясь, что без присмотра та сотворит какую-нибудь глупость и развалит столь тщательно созданный имидж.

- Сержио, что-то мне поднадоел собственный кабинет. Да и сотрудники все время под ногам путаются. Ты не против сменить декорации?

- Не против. - Впервые с момента их встречи Сергей улыбнулся.

- Поедем в ресторан или ко мне домой?

- Я бы предпочел к тебе.

Алла бросила на него взгляд искоса, пытаясь понять, есть ли в его словах подтекст. Но Сергей её опередил:

- У тебя дома есть гитара?

- А як же ж? Еще со студенческих времен. Правда, уже вся запылилась, бедняга.

Когда-то Алла баловалась гитарой, но именно баловалась. Голос у неё приятный, но она почему-то решила, что петь ей не в стиль, и забросила инструмент подальше. Подарить его кому-то рука не поднималась. Раньше она иногда пела наедине с собой, а последние годы ей было не до этого. Ни один из её нынешних любовников и даже близкие друзья не подозревали об этом, а если бы хоть раз увидели верную боевую подругу в неожиданном образе, то несказанно удивились бы. Разумеется, не знал об этом и Сергей.

- Ты хочешь спеть для меня? - спросила она.

- Хочу. А ты?

- Буду рада. Сольными концертами ты не баловал меня даже во времена нашего романа...

Сказав это, Алла спохватилась - не поймет ли он как откровенный намек? И сама себе удивилась - раньше ей бы и в голову не пришло задуматься, как воспринимает её слова мужчина.

Но Сергей не просто мужчина. И даже не просто бывший любовник...

...Яков Борисович Корн сотрудничал с Нечаевым почти десяток лет, со времен, когда Эдуард Леонидович и его жена создали издательскую фирму, а он поставлял супругам авторов. Дружеские отношения не позволяли ему навязывать супругам явных графоманов, расхваливая их произведения, хотя литагент был заинтересован, чтобы книги его подопечных издавались.