— Я возьму ее пальто и отвезу домой. Побудь здесь, пока я все устрою и вызову такси.

— Я отвезу вас.

— Не глупи, Роберт. — Момент теплоты прошел. Голос Клер опять обрел безличную окраску постороннего человека. — Ты должен произнести главное вступительное слово перед презентацией призов. Здесь масса полезных людей. Ты еще не закончил работу. Увидимся дома, когда все кончится.

Когда все кончится…

Кончится…

Роберт устало сидел в машине напротив многоквартирного дома на окраине. Было уже далеко за полночь, и ему давно пора домой. Только свет в ее окне не отпускал. Но он не собирался стучаться к ней в столь поздний час. Ему надо поговорить с ней. Но это могло подождать до завтра. Подождет… Лучше отправиться домой… пора…

Внезапно распахнулась дверь, и из подъезда вышел Гарри, а за ним Эмма. Отрывисто попрощавшись, парень ушел. Осторожно выйдя из машины, чтобы не привлекать внимание удаляющейся фигуры, Роберт подбежал к ступеням как раз в тот момент, когда Эмма уже закрывала за собой дверь.

— Эмма!

— Бог ты мой! Что вы здесь делаете? — Окинув его взглядом, она бросила: — Вечеринка, а? Не ахти какая веселая, судя по вашему лицу?

— Что он тут делал? Этот Гарри? В такое время?

Она вся вспыхнула.

— А вам какое дело?

— Я видел, как он смотрел на тебя.

— Ну и?

— Он раза в два моложе меня. Может, больше.

— Да при чем здесь это? Он просто приятель! Ничего больше. Принес мои снимки — он фотограф — мы хотим с ним одно дельце провернуть. Да и с какой стати я должна отчитываться перед вами!

Он чувствовал себя ужасно. Голова, начавшая болеть с того момента, как Джоан бросила, наконец, свою бомбу, теперь просто раскалывалась, хоть кричи. Выражение лица и тон Эммы вдруг изменились.

— Эй, да вы совсем плохи. Давайте-ка лучше выпьем чашечку чая перед тем, как ехать домой.

— Нет-нет. Мне надо ехать.

Она отреагировала на это с беспечностью молодости.

— Ну, ехать, так ехать. Пока, в таком случае. В среду я занята полдня. Если будете поблизости, можем…

— Эмма, я, я ухожу… Я… пришел попрощаться.

Она даже подпрыгнула, словно котенок.

— Попрощаться? Вы хотите сказать — совсем?

Роберт кивнул. Он боялся заговорить, чтоб не сказать лишнего.

— Что я такого сделала? Мы же не делали ничего плохого! Почему мне нельзя видеть вас? — В голосе ее звучали слезы. Он даже не думал, что может причинить ей такую боль.

— У меня… меня сегодня словно осенило — я увидел, как это все выглядит со стороны. Посмотри на меня. Я в отцы тебе гожусь. Ты юная девушка, одна — этим можно воспользоваться…

— Но это неправда! И никогда такого не будет!

— Мы-то знаем. Но как на это могут посмотреть со стороны?

— Какое мне до этого дело!

— Да, но я обязан быть осмотрительным за двоих. И мне, кроме того, есть о чем беспокоиться. Моей сестре известно, что я встречаюсь с тобой. Она мне это выложила сегодня вечером. Эта женщина не будет терпеть то, что она не одобряет или не понимает. И потребуется только время, чтобы рано или поздно она начала угрожать мне, шантажировать меня. Здесь все было повязано — ты — я — мы…

Слова эти оставляли у него во рту привкус пепла, он с трудом говорил, с трудом думал.