Еле волоча ноги, он вошел в дом и медленно стал подниматься по лестнице. Может, ему удастся соснуть пару часиков до начала нового рабочего дня… И он начнет все сначала. Переделает все дела в соборе, которые здорово запустил. И прежде всего — постарается уладить отношения с Клер…

В спальне горел свет. У туалетного столика в кресле с прямой спинкой сидела Клер и смотрела на него холодным пристальным взглядом. Что это за взгляд? Неприязнь? Она ждала его появления.

— Почему ты не говоришь мне, что происходит, Роберт? — начала она без всяких предисловий. — Все это время. По крайней мере я могла бы помочь.

Он лихорадочно искал, что ответить.

— Да нет, все в порядке.

Когда, в какой момент отринул он ее любовь, ее почти благоговейное отношение к себе; ведь она буквально впитывала любое его слово, каждое его изречение было для нее евангелием, и она, ничтоже сумняшеся, с энтузиазмом принималась воплощать их в жизнь? Сейчас же от ее взгляда сковало бы льдом и ад.

— У тебя и без меня сейчас забот полон рот, — смущенно пожал он плечами. — И смерть мамы… и Поль…

Она пропустила его слова мимо ушей.

— У тебя кто-то есть, правда? — спокойно спросила она.

— Да нет же!

— Роберт, не относись ко мне, как к ребенку. — Она была пугающе спокойной. — Вы оба так смотрите на меня — ты и Джоан. Я знаю, что она чем-то крайне озабочена, и это касается тебя. От нее тоже слова не добьешься. Вам кажется, что я слишком глупа.

— Да нет же…

— Будто я не знаю! Послушай, Роберт, я не собираюсь играть роль обманутой жены. И не собираюсь допытываться, где ты был допоздна вчера и в ночь, когда погиб Меррей — и в другие дни, ты сам знаешь — и все это — ужасно.

Только слабые, едва заметные придыхания в потоке ее слов свидетельствовали о том, что она на самом деле переживает. Немного помолчав, Клер продолжала.

— Вот что я тебе скажу, Роберт. Да ты и сам знаешь это не хуже меня. Мы все больше и больше отдаляемся друг от друга. Ты живешь сам по себе…

— Но у меня никого нет! — с отчаянием воскликнул он. Но она даже бровью не повела.

— И больше я с этим мириться не желаю. Ты мне лжешь на каждом шагу, ты всячески избегаешь меня — больше я этого выносить не могу. Я дошла до точки и поняла, что незачем терпеть все это. Не думаю, что брачный обет обязывает меня продолжать жить с человеком, который даже перестал притворяться, что он мой муж.

Что она такое говорит? Совсем растерявшись, он все же пытался сосредоточиться и понять смысл ее слов.

— Когда ты вернешься из Брайтстоуна… — Брайтстоун! Бог ты мой, он совсем забыл про эту торжественную панихиду по случаю открытия шахты, — нам надо будет сесть и спокойно все обмозговать…

— Обмозговать? — Он впал в панику и скороговоркой выпалил: — Клер, но никого нет. Поверь мне, я говорю правду! У меня нет никого, кроме тебя. И никогда не было. Поверь мне! Ради всего святого!

— Роберт — я требую развода!

35

В Брайтстоун.

Что еще готовит ему жизнь?

Брайтстоун был последним местом на земле, где бы он хотел сейчас оказаться.

Все началось в Брайтстоуне, вся история — и все с самого начала пошло наперекосяк. Все плохое случилось в Брайтстоуне.