– Я не могу с этим смириться, дорогая. Наверняка можно как-то восстановить твою память. В Вене есть один врач – кажется, его имя Фрейд. Говорят, что по части душевных болезней он просто волшебник. Клянусь Юпитером, отсюда мы поедем в Вену и проконсультируемся у доктора Фрейда.

– Боюсь, это будет очень дорого.

– Дорого? – усмехнулся Чарльз. – Да ты представляешь, сколько я выиграл за эти два дня? Более семисот пятидесяти тысяч!

– Сначала мы должны побывать в Лондоне и уладить все дела с Вудстоком и другими акционерами.

– Да, верно. Ну ничего, это будет лишь небольшая отсрочка. Потом мы увидимся с этим Фрейдом, вернем тебе память и поженимся.

Она протянула к нему руки.

– Мой дорогой Чарльз, ты должен понимать, что если я вспомню свое прошлое, могут возникнуть обстоятельства, которые нас разлучат.

– Что еще за обстоятельства? Какая чепуха!

– Муж. Дети. А может быть, я преступница? Неизвестно, какие чудовища подстерегают меня в прошлой жизни. Возможно, как раз из-за этого я и не могу ничего вспомнить.

Побелев как полотно, он тяжело опустился в кресло.

– Боже мой! Даже не думай о таких вещах.

– Тебе всю жизнь это мешало, Чарльз, – ты всегда отказывался взглянуть правде в глаза, боясь неприятностей.

В эту ночь оба спали плохо, не испытывая ни малейшего желания заняться любовью.

На следующее утро они позавтракали и в полдень, снова под усиленной охраной, проследовали в казино.

Репортеры сразу обратили внимание на то, каким бледным и осунувшимся выглядел Уэллс.

– Наверное, сказывается напряжение.

– Да и она выглядит так, словно всю ночь мешки таскала.

– Я сыт по горло, – прошептал Уэллс Адди, когда они входили в зал. – Сегодняшний день будет последним.

Хотя на сей раз Чарльз играл вяло, без вдохновения, он все же восемь раз сорвал банк и выиграл еще двести пятьдесят тысяч долларов.

Игра была в разгаре, когда внезапно он резко встал.

– Этого достаточно. У нас больше миллиона. Пора возвращаться домой. Пойдем, дорогая.

Под охраной двух сотрудников французской полиции Уэллс и Адди направились из Монте-Карло в Ниццу, где им предстояло отплыть в Англию.

На пристани в Дувре их ожидали сотни любопытных и оркестр.

– Французского премьера во время его последнего визита встречали не так пышно, – с иронией заметил Уэллс.

В этот вечер Оксфордский мюзик-холл дал в честь Уэллса специальное представление. Гвоздем программы было первое исполнение песни, написанной по случаю беспримерного успеха Чарльза Уэллса во всемирно известном казино: «Человек, который сорвал банк в Монте-Карло…»

Исполнявшего эту песню баритона вызывали на бис столько раз, что потом бедняга в течение двух недель не мог взять ни одной ноты.

За представлением в мюзик-холле последовал полуночный ужин с шампанским, на котором присутствовали известные артисты, члены королевской семьи и парламентарии.

В приталенном пурпурном платье с высоким воротником Адди была королевой бала. Сменяя партнеров, она без устали кружилась по залу, длинная юбка в вихре танца высоко приподнималась, открывая пурпурные атласные туфельки и тонкие чулки.

Глубокой ночью, покидая отель «Савой», Адди и Чарльз встретили мальчишку-газетчика, продававшего «Таймс».

– Читайте все о…

Уэллс дал ему шиллинг.

– Я возьму один номер, приятель, а сдачу оставь себе.

– Целый шиллинг? – Глаза рыжеволосого парнишки стали круглыми как блюдца. – Большое спасибо, сэр!

Вытащив из пачки газету, он подал ее Уэллсу и, вглядевшись в своего клиента, вытаращился еще больше, – хотя, казалось, это невозможно.