– Не журись, золотопогонник, есть у меня мысли насчет этой горы стали. Родились из-за вечного некомплекта бронеходчиков. Единственно упиралось все в рост пилота. А тут ты, весь такой красивый, – заметив, как Азаров замер, осматривая великана, заверил капитан Лукьянов.

Откладывать в долгий ящик не стали, и, едва покинув палатку комбата, зампотех повел подпоручика в расположение своего хозяйства. Вся трофейная техника до обретения экипажа базировалась именно там. У республиканцев не та ситуация, чтобы ради унификации отказываться от вооружения противника. Так что пользовали все, что только могли поставить в строй.

– Господин капитан, я, конечно, очень хочу в боевую рубку, но пренебрежительного обращения к себе не потерплю.

– Дворянская кровь не дает покоя, – хмыкнул капитан.

– Азаровы больше двух веков служат России. Мой предок заслужил дворянство на поле боя. И все его потомки отдали жизнь армии, большинство сложило голову на полях сражений. Батюшка мой – в Великую войну. И я не вижу причин не гордиться своими корнями.

– Ты не заводись, подпоручик. Тебе есть чем гордиться, а мне – что предъявить. Нашелся один штабс-капитан, который извел мою семью под корень. И только за то, что я служил в Красной армии и являлся членом ВКП(б).

– И что теперь? Воевать-то как-то надо, – вперил в Лукьянова внимательный взгляд Азаров.

– Воевать надо, – вынужден был признать капитан. – Но товарищем я тебя не назову и от тебя такого обращения не потерплю. Господином – не дождешься. Причем это касается не только меня, но и основной части личного состава батальона. Не наш ты, твое благородие.

– Обращение «ваше благородие» в российской армии упразднено. Если не возражаете, я буду обращаться к вам как к Леониду Борисовичу. Вы ко мне – как к Григорию.

– А чего не по отчеству?

– Ну, я помоложе буду. А заслужу, так и сами по отчеству назовете.

– На Гришку, случись, не обидишься? – с хитринкой глянул зампотех.

– Обижусь, – без тени иронии ответил подпоручик.

– А ведь есть и капитаны, что попроще себя ведут.

– Это их трудности.

– Ладно. С этим разобрались. Давай теперь к делу.

– Давайте, – вздохнул молодой офицер.

– Не журись, Григорий. Говорю же, давно над этим думаю. Тут главное, чтобы пилот оказался стоящим. Надеюсь, ты из таких. Вот смотри, на месте двух люков вырежем одну дверку. Проложим уплотнителем, так что, случись газы, до тебя не доберутся. Росточком ты не обижен, глядишь, не придется и педали наращивать. Правда, ты все время на ногах будешь. Если устраивать кресло, то нужно и педали наращивать. И чем больше нарастим, тем сложнее управление. А с такой махиной это нежелательно. Устроим подвесную на манер парашютной, чтобы тебя о броню не приложило.

– Хм. Как все просто. Ведь на поверхности.

– Ну, не так чтобы и просто. Но очень даже возможно. Просто никто в эту сторону не думал. Да и я не стал бы, если бы не нехватка пилотов. Опять же, от тяжелых машин отказываются и даже рассматривают вопрос о снятии с вооружения. Кстати, ты как, потянешь еще и управление нижним пулеметом?

– А куда я денусь. Он ведь только для защиты подступов к машине. Но сомнительно, что в наших условиях удастся переделать перископ прицела.

– Здесь особых трудностей нет. Запасные части для переделки у нас имеются. Подвижная часть располагается ниже, и дополнительный блок будет неподвижным. Единственно надо подумать о расположении панорамы.