Озарение было мгновенным, как все озарения. Мимолетным оком, случайно угадал он свой путь. Этот путь вел его к Благовестову, и ни к кому иному. Алешка Крест, Серго и прочие, им подобные, помельче или покрупнее, — лишь небольшие остановки на этом долгом сыскном пути. Миг озарения, как поцелуй ребенка, развеял наконец все сомнения. Благовестова пора пресечь… У правосудия, как у злодейства, множество ликов, и вовсе не обязательно последнюю точку в приговоре ставить прокурору.

За кофе и мятными пряниками Людмила Васильевна разомлела, оттаяла сердцем.

— Мне бы знать, кто ты такой, — сказала она, — может, я тебя полюблю.

Башлыков заманчивое предложение отверг:

— Меня любить не надо, а помочь, пожалуй, сможешь.

— Чем, Гришенька?

— После скажу, когда придумаю.

Людмила Васильевна сладко потянулась, грудью повела истомно.

— Хочешь знать, почему мне обидно?

— Ну?

— Ты меня за человека не считаешь. Думаешь, если я этим промышляю, то уж и не человек.

— Тут двух мнений быть не может.

— Еще обидно, потому что к тебе тянет. Я твоих звоночков, Гриша, как колокольчиков небесных жду. И это мне странно самой.

— Чего тут странного? Я мужик лихой и на подарки не жадный. Чего еще надо.

— Пошути еще, Гриша. Страсть люблю, когда шутишь.

Любовную идиллию нарушил телефонный звонок. Звонил один из топтунов, доложил, что Алешка Михайлов пошел в «Сандуны». Там у него забронирован номер, с двух до четырех. Башлыков спросил, кто с ним, но спросил для подстраховки. Он и так знал, что в баню Михайлов ходит один, это одна из его маленьких причуд.

— Возьми Фомкина и Емелю, — распорядился Башлыков. — Машину оставьте на углу, у светофора. Без надобности не высовывайтесь. Все, отбой.

Он собрался в минуту, да и нечего было собираться. Все, что Башлыкову было нужно, было в нем самом.

— Не договорили с тобой, — обернулся к растелешенной Людмиле Васильевне. — Вечером договорим. Выметайся отсюда, живо!

Деловой, стремительный, незрячий. Такого она боялась до жути. Похватала свои тряпки, умчалась. Башлыков позвонил Сергею Петровичу. Не здороваясь, отчеканил:

— Привезу на двенадцатый километр, как договаривались. К семнадцати ноль-ноль. Встречайте. Вопросы есть?

Вопросов у Серго не было. Он тоже последние дни только и ждал этого звонка.

Номера в «Сандунах» запирались изнутри. Башлыков легонько постучал согнутым пальцем.

— Чего надо? — донеслось из-за двери.

— Давление промерить, — пробасил Башлыков. — Механик требует.

— Пошел на х…! — был бодрый ответ. Башлыков помедлил минутку и постучал вторично.

— Извините, конечно, но возможна авария!

Через мгновение щелкнула задвижка. Башлыков вошел и, поворотясь боком, запер за собой дверь. Алеша Михайлов, укутанный в махровое полотенце, сидел за столом в просторном предбаннике. На столе самовар, большой заварной чайник, банка меду и сладости.

— Башлыков? — Алеша ничуть не удивился, глаза его смеялись. — Ну-ну! Это, значит, твои ребята три дня за мной ходят?

Башлыков опустился на черный стульчик у двери. Ему не нравилось, что он не видит рук Креста.

— Учти, Алеша, навскидку точно не влепишь, а уж я-то не промахнусь. Лучше поговорим по-хорошему.

— Не получится по-хорошему.

— Почему?

— Ты сюда ворвался, а я тебя не звал. Но несколько секунд у тебя есть. Говори. Придумай чего-нибудь.

Теперь Башлыков почти не сомневался, что под полотенцем Алеша уцепил пушку, и уж тем более не сомневался, что не замедлит пустить ее в ход. Вблизи, как и на фотографиях, Михайлов был слишком смазлив для бандита.