— Откуда меня знаешь? — спросил Башлыков. Именно того, что Крест может знать его в лицо, он не предусмотрел.

— Спрашиваю я, ты — отвечаешь. Зачем пасете?

— Серго распорядился.

— Понимаю, что Серго. Зачем?

— Я дружинник. Мое дело — акция.

Алеша задумался, не отводя от Башлыкова блестящих, веселых глаз. Напрягшись, Башлыков сумел разглядеть черную точку ствола под махровой накидкой. Точка была нацелена ему в грудь. Он понимал, что давненько не был так близко от смерти. Страха не чувствовал. Ему нравился улыбающийся убийца.

— Хорошо, — сказал Алеша, — раздевайся, попаримся.

Выпростал руку из полотенца и положил черного «Макарова» рядом с самоваром. «Макаров» — его любимая пушка, это Башлыков помнил по «объективке».

— А у меня ничего нету, — Башлыков смешливо охлопал себя по бокам. — Я пустой.

— Дерзко, — сказал Алеша. — Но и глупо. Ты же не фраер, Башлыков.

— Культурные люди всегда могут договориться без пальбы.

— Культурные в КГБ не служат. Они пишут музыку и книги.

Через несколько минут они сидели рядышком в парилке, где звучно пахло горячей смоляной слезой. Башлыков откровенно любовался, как ладно Алешка сложен: стройные худые ноги, соразмерная грудь, литые плечи, никаких лишних выпуклостей, никаких мышечных бугров, но при каждом движении под гладкой, светлой, чистой кожей перекатывается сдержанная, взрывная мощь. По сравнению с ним Башлыков был приземист, коряв, весь из накачки. Да еще шерстью облеплен, как горилла.

— Давненько не парился, — начал Башлыков, настраиваясь на благодушную беседу. — Но это что, финское баловство. В настоящей-то парной, да с травками с пивком… разве сравнишь.

— Это в Донских настоящая?

— Татарская, самое оно, — не сморгнул Башлыков. А ничего, грамотно твой Губин работает.

— При умном хозяине и ты бы хорошо работал, хоть и легавый.

Башлыков засмеялся:

— Мы с тобой как грузин и армянин в том анекдоте. Помнишь? Уронили мыло и сидят два часа, каждый боится нагнуться.

— Чего надо от меня Серго? Мы с ним в расчете.

— Он так не думает.

— Чего он хочет?

— Не заводись, Алеша. Я же сказал, мое дело акция.

— Он тебя послал за мной?

— Да, конечно.

— Это и есть акция?

— Нет, это поручение. Акция начинается с трупа.

Алеша плеснул из кружки прямо на электрический камин. Потянуло зверобоем, но не сильно. Алеша распластался на скамейке задницей кверху.

— Ну-ка постегай немного. Хоть какая-то польза от тебя.

Башлыков взял в углу веник, окунул в тазик.

— Массажик не угодно?

— Давай, давай!

Башлыков любовно, с навыком охаживал ему спину ягодицы, бедра, аккуратно подсекая кожу то веником, то ладонью. Алеша тихонько, блаженно сопел.

— И сколько же людей с тобой, десантник?

— Трое. Но это так, для почета. Ты об них не думай.

Алеша вывернулся из-под его рук и сел.

— Ложись, попарю.

— Спасибо, не хочу.

Что-то смягчилось в Алешином лице, но он больше не улыбался.

— Серго приключений ищет, но это его проблема. Нам с тобой ссориться не надо, Башлыков. Всю черноту из башки выбрось. Меня одолеть у тебя кишка тонка, да и ни к чему тебе это. Ты же идейный, за бабки душу не продал. Или не так?

— Ты о чем, Алеша?

— Не темни, майор, не у прокурора. Ты же две титьки сосешь, и одна с гербом.