|
Целый ряд подробностей приходил ей на ум, целый ряд признаков, которым она не придавала было никакого значения. Она вспоминала, с каким невольным интересом внимала всему, что имело отношение к мсье де Ла Пэжоди. Она вспоминала, как ей была неприятна история с цыганкой. А там, в боскете, не он ли ей тогда предстал пастухом, играющим на флейте, и покорил своему гибельному влиянию? Но придет день, когда она сумеет от него избавиться, и ее грех покинет ее вместе с ним. И она падала на колени и молила Бога ниспослать ей силу Юдифи. Неужели Господь не вооружит ее руку подобно библейской героине? И она представляла себе мсье де Ла Пэжоди безжизненно распростертым у ее ног. Это видение вызывало в ней недобрую радость. Пусть возвращается в ад вышедший оттуда на ее горе! Не успевала она вымолвить это ужасное пожелание, как ее охватывала слабость холодный пот леденил ее всю, и она стояла, насторожась, с блуждающим взглядом, прислушиваясь к малейшему шуму, стиснув руки, замирая от ужаса и боязни; но на следующий день, когда, взобравшись на балкон, мсье де Ла Пэжоди появлялся снова, она неистово кидалась ему навстречу и обнимала его всей страстью своего пламенного и измученного тела.
* * * Как у всех любителей и исполнителей музыки, у мсье де Ла Пэжоди был очень тонкий слух. Он и требовался для того, чтобы подбирать и чередовать с таким совершенством звуки флейты и слагать их в мелодию, чаровавшую наиболее придирчивых. Он различал самые легкие шумы и отлично умел распознавать их природу и происхождение. Из этой способности мсье де Ла Пэжоди извлекал великие удобства. Он бывал таким путем легко и достоверно осведомлен обо всем, что происходило вокруг, вне его зрения. Вот почему, лежа в постели с мадам де Сегиран, он вдруг привскочил и, приложив палец к губам, сделал ей знак не шевелиться. В самом деле, мсье де Ла Пэжоди послышалось странное потрескивание, как будто кто-то осторожно шагал за дверью. Насторожив уши, он прислушивался довольно долго. Должно быть, то была крыса, разгуливавшая в ночной тишине. Тем не менее, мсье де Ла Пэжоди тихонько высвободился из-под одеяла. Встав на ноги, он подождал, потом босиком подошел к двери и начал снова слушать, меж тем как мадам де Сегиран вопрошала его взволнованным взглядом. Ее беспокойство возросло, когда она увидела, что мсье де Ла Пэжоди берет свое платье и одевается с необычайной поспешностью, как человек, привыкший к такого рода тревогам и желающий быть ко всему готовым. В единый миг мсье де Ла Пэжоди был уже одет, потом, крадучись, направился к окну. Едва он всмотрелся в наружную тьму, как у него вырвалось глухое проклятие. Он увидел две тени, различимые, несмотря на темноту, стоявшие в саду как раз против балкона; он уже собирался поделиться этим неприятным открытием с мадам де Сегиран, но вдруг обернулся на звук отмыкаемого замка, причем делалось это с такой ловкостью, что он едва успел броситься в смежный чулан и задернуть за собой занавес, как отворилась вскрытая дверь и на пороге показалась с канделябром в руке ночная и миловидная фигура мсье Паламеда д'Эскандо. При виде ее мадам де Сегиран испытала такое изумление, что ей даже не пришлось удерживаться от крика, но до того побледнела, что, казалось, ее простыни послужат ей саваном. Мсье Паламед д'Эскандо ради этого несвоевременного визита постарался и облекся в самый нарядный свой убор. На мсье Паламеде д'Эскандо были белые атласные штаны с зелеными бантами. Свежесть его лица оттенялась легким слоем румян. С его появлением комнату наполнил запах духов. Пламя канделябра озаряло пальцы, унизанные кольцами. Поставив его на комод, мсье Паламед д'Эскандо сделал несколько шагов в сторону кровати, где лежала растерявшаяся мадам де Сегиран, и спокойным голосом начал с того, что он извиняется за взятую им на себя смелость. Так как днем мадам де Сегиран не в настроении его слушать, ему поневоле приходится улучать ночное время, чтобы добиться внимания к своим словам. Впрочем, то, что он имеет ей сказать, будет очень кратко, ибо главное и существенное ей уже известно, то есть что он питает к ней неудержимую страсть. |
