* * *

«Это не пустяк, сударь мой,– говаривал мне мсье де Ларсфиг во время наших собеседований, из коих я почерпнул историю мадам де Сегиран и мсье де Ла Пэжоди,– это совсем не пустяк – быть сосланным на галеры, и вы со мной согласитесь, когда я вам расскажу поподробнее, какую жизнь ведут на этих судах. Еще не все – видеть их на рейде или в море, когда они идут под парусами или плывут под взмахи весел. Галера, сударь мой, красивейшее зрелище со своими снастями и мачтами, раскрашенным корпусом, кормовыми и носовыми фигурами, изваянными и позолоченными, фонарями, флагами, штандартами, вымпелами и всем своим боевым и морским снаряжением; но на галере имеется каторжник, а каторжник – несчастный человек. Едва ли найдется участь более жалкая, нежели его. Не подумайте, однако, что меня трогает сильнее, чем следует, судьба этих людей, ибо справедливо, чтобы этот удел выпадал тем, кто его заслужил своими злодействами и преступлениями; но верно и то, что я счел бы стократ предпочтительнее умереть, нежели жить таким образом под свистки комитов и под плетьми аргузинов. Есть ли, в самом деле, менее завидный жребий, чем сидеть с обритой головой и в колпаке, в красных портках и красном казаке из грубой ткани, прикованным день и ночь к галерной банке в солнечный зной и в зимнюю стужу, упершись ногами в брус и держась за весло, будь вы по занимаемому месту третьим, пятым или загребным? Прибавьте к этому, что, попав туда, нечего думать сидеть праздным, ваши плечи поплатились бы, или же изображать строптивца и недовольного, ваша спина почувствовала бы, к чему это приводит, а дубинка не лакомство. Шиурма должна быть выносливой и послушной и уметь грести по нескольку часов кряду, что требует больших усилий и большой согласованности, иначе страдает ход галеры; но не думайте, будто этот труд вознаграждается так, как он того, по-вашему, заслуживает: единственная за него награда – скудная и скверная пища, чаще всего черствый хлеб и черные бобы, к коим добавляется, ради подкрепления, в дни боев или крайнего напряжения намоченный в уксусе кусок хлеба, который аргузины суют в рот гребцам, чтобы те не лишались сил. И в таком виде, а иной раз и с пробкой в зубах, они гребут под ядрами и пулями, радуясь, если какой-нибудь снаряд положит конец их бедствиям и мучениям.

Вы мне скажете, сударь мой, что галера не каждый день преследует неприятеля и вступает с ним в бой и что она в море не круглый год. Наступает время, когда она возвращается в порт и разоружается; но не думайте, будто, окончив кампанию и став на якорь, шиурма отдыхает на розах. Даже в порту каторжане покидают свои банки только ради работ, которые им задают. Тут же они и спят как могут, в самом неудобном положении, защищенные от холода и ветра плотным тентом, который они раскидывают на стойках, покрывая им галеру. Это укрытие предохраняет их довольно плохо, а огня, чтобы согреться, у них нет, и им даже запрещается курить. Для этого они должны получить от аргузина дозволение спуститься в каик или шлюпку, привязанную к галере. И притом заметьте, прежде чем перейти на зимнее положение, галеру надо разоружить, а это стоит шиурме немалого труда, ибо с судна нужно убрать все припасы и провиант, привести в порядок снасти. А затем идут постоянная уборка и всяческие работы, так что у шиурмы всегда есть дело, да кроме того каждый каторжник должен заниматься каким-нибудь ремеслом, и его таковому обучают, если он никакого не знает.