Чем дальше уходили в историю минуты, которые пережила с кавказцем Сутолокина, тем более прекрасными они ей представлялись. И Заур уже казался воплощением силы, мужества, решимости и красоты, хотя, увидев его впервые, она так совсем не думала. Более того, Сутолокина внутренне млела от предчувствия новых удовольствий, которые может ниспослать ей грядущая ночь, а она была уже не за горами. Ведь Заур обещал прийти! Джигит!

Первое разочарование постигло Сутолокину за ужином. Место Котова пустовало. Сутолокина ела как можно медленнее, малюсенькими кусочками, пила чай микроскопическими глотками, но Котова так и не дождалась. Впрочем, то, что ей не удалось утереть нос "самовлюбленному болвану", лишь чуть-чуть расстроило Александру Кузьминичну. В конце концов, когда-нибудь Котов должен будет появиться и от возмездия за холодность не уйдет. В прекрасном расположении духа, совершенно не ощущая никаких невралгий и иных болячек, Сутолокина отправилась к себе в номер.

Котов опоздал на ужин, потому что после купания в святом источнике долго бродил по вечернему, пронизанному косыми лучами солнца лесу. Совершенно неожиданно он ощутил, что не хочет возвращаться в дом отдыха. Ему не хотелось туда, к людям, которые хотя и вовсе не плохие, быть может даже очень милые и добрые, но все же слишком уж приземленные. К несчастью, - сам Котов понял это только теперь - они и не подозревают, сколько красоты и духовности в окружающем мире. Они видят его какими-то уж очень незрячими глазами, если им ничего не стоит разбить бутылку о ствол сосны или выбросить в траву банку из-под консервов. Они могут равнодушно срубить топором молодую березку, то есть попросту убить живое существо. А сколько жизней вообще губит человек для поддержания своего бренного существования или просто так, зазря, непонятно почему? Комар, муха, таракан, муравей - один щелчок, и жизнь оборвана. Да, комар кусается, муха разносит заразу, таракан обгрызает забытую на столе пищу, муравей лезет в сахар - словом, все они как-то и чем-то досаждают человеку, который считает себя венцом творения и царем природы. Да, чтобы жить, человеку приходится убивать. Даже если стать вегетарианцем, от этого не уйдешь. Ведь сжатые колосья, сорванный плод, даже коровье молоко, ради которого каждое лето до срока скашивают безжалостной сталью душистые травы на усыпанных цветами лугах - все это жизнь, уничтожая которую, человек продлевает свой век. Впрочем, до бесконечности он делать этого не может и сам становится пищей для могильных червей, бактерий, вирусов, микробов и вновь питает растения, произрастающие из почвы...

Котов шел и думал о том, сколько уже раз незаметно для глаза менялся этот лес. Засыхали и падали старые деревья, медленно гнили, превращаясь в труху, выкармливая собой мох, давая пищу подросту, наперегонки тянувшемуся к солнцу. Да, и деревья убивали друг друга. Самая сильная сосна, выбрасывая корни все дальше и глубже, отбирала соки и у своих товарок, соплеменниц, росла быстрее и уносила крону в вышину, заслоняя солнце тем, кто не успевал за ней. Деревья гибли, сражаясь за место под солнцем, и умершие служили для продления жизни других. И так - везде, и так - повсюду, и так - вечно! Закон отрицания отрицаний...

И туг внезапно, тихо, не назойливо, но очень внятно Котов услышал каким-то внутренним слухом: "И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу, и тело погубить в геенне".

Да, он читал Евангелие, благо теперь в Москве и иных городах с религиозной литературой проблем не было. Впрочем, христианином Котов себя не сознавал и был убежден твердо, накрепко - Бога нет и быть не может.