|
Правда, в подвале кочегарки еще пел что-то электрик Трофимыч, который соображал вместе с сантехником Гошей и грузчиком Димой. Но поскольку петь они начали еще в восемь вечера, то, скорее всего, толку и от них что от козла молока. Тем более что Трофимыч был ветераном Великой Отечественной войны, а Гоша и Дима редко удерживались на ногах после первых пяти стаканов. Поэтому Валя решила пойти окунуться на озеро. С одной стороны, это должно было остудить ее и успокоить, а с другой - чем черт не шутит, вдруг мужик попадется?
Вот почему, когда "мужик", то есть Котов, действительно попался, Валя решила изменить направление своего заплыва и легла на параллельный курс. - А я вас знаю, - сказала горничная, - вы у меня на этаже живете. - Я вас тоже узнал, - ответил Котов, - вы мне ключи от номера выдавали... - Верно! Вы так далеко плаваете! Не страшно? - Нет. - А русалок не боитесь? Среди них, говорят, симпатичные попадаются. Заманят, а сами возьмут да и утопят. - Вы ведь тоже далеко заплыли. Вдруг водяной утянет? Они тоже симпатичные бывают... - Ну, я же местная... А вы отдыхающий, за вас мы отвечаем... - И вы тоже? - Конечно, раз вы рядом со мной плывете. Утонете - спросят: "Почему не спасла?" - Поздно спасать, - усмехнулся Котов, вставая на песчаное дно, - мы уже доплыли. - Правда. - Валя тоже нащупала дно ногами. - Только из воды выходить не хочется. Тоска на берегу, спать надо ложиться... Не скучно вам одному? Кругом все парами, а вы такой молодой-интересный - и один... Мне вот одной очень-очень скучно. - Хотите, я вам стихи почитаю? - неожиданно предложил Котов. - Прямо в воде? - кокетливо удивилась Валя. - Почему? Можно и на берегу. Когда вышли из воды, стало прохладно. Валиным могучим телесам в тесном купальнике явно приходилось туго. У нее было с собой махровое полотенце, которое забыл кто-то из предыдущего заезда. Забежав в кабинку, Валя растерлась и набросила халатик. Когда она вернулась, Котов был уже одет и отжимал плавки. - У вас голова мокрая, - несмело сказала Валя, - можно, я вам ее оботру? Котов улыбнулся и подставил голову. Валя набросила ему на голову полотенце и очень нежно, с трепетом каким-то стала сушить волосы, стараясь не причинить боли. - Спасибо, - поблагодарил Владислав, - у вас руки очень нежные... Вы замужем? - Не-а, - мотнула головой Валя, - одни хлопоты, а жизни нет. А вас я спрашивать не буду. Здесь все, кто по одному приезжает, - холостые. - Странно, - заметил Котов, - вы ведь очень заботливая женщина по природе. И детей, наверно, любите... - Не знаю, - хмыкнула Валя. - Если б дети уже готовые продавались, да со всеми принадлежностями... А то рожаешь - мучаешься, потом, пока вырастут, - мучаешься, и под старость, пока сама не помрешь, все с ними мучаешься! Нет, одной лучше. - Но скучно. - Вот именно, - с радостью ухватилась за знакомую тему Валя. - Ну как, стихи читать будем или так обойдемся? - В смысле? - Ты что, вчера родился? - хихикнула Валя и положила руки Котову на плечи. - Ты ж в номере без соседа... Неужели тебе все объяснять надо? Они стояли в темноте, и различить лица друг друга было невозможно. От Вали тянуло жаром. Котов положил руки на пышные бедра, легонько скользнул по ним ладонями вверх-вниз. Валя потянулась к нему губами, он поцеловал ее, ущипнув чуть-чуть довольно густой пушок над верхней губой. Он делал это не от похоти, не от желания утолить свою страсть, а от сострадания, от жалости... - Миленький... - выдохнула Валя и зашарила по Котову руками, жадно, словно боясь, что все это у нее вот-вот отберут. Она, зажмурясь от сознания собственного бесстыдства - вот уж чего никогда раньше не испытывала! начала энергично и неустанно покрывать лицо Котова поцелуями и с восторгом ощущала на своих щеках ответные прикосновения губ. |
