В дупле, куда Заур сунул руку с опаской - на Кавказе в дуплах часто живут змеи, - обнаружилась записка.

"Опять молодец. Положи ствол так, чтоб из дупла не торчал, и иди до перекрестка двух троп. Свернешь налево. Пройдешь до очень большого пня. Справа от корня под пучком травы будет ямка. Заберешь оттуда пакет. Все, что в пакете, - твое! Положи за пазуху".

Бубуев дошел до пня. В пакете, лежавшем под пучком травы, он нашел десять пачек с долларами. В записке было только два слова: "Иди обратно".

Заур засунул пакет под рубаху, сжег последнюю бумажку и повернул обратно... Он шел очень довольный и даже не думал, зачем нужны все эти передвижения, пункты, записки. Он не считал себя вправе спрашивать Мурата. Мурат знает зачем. А он сделал, и добрый Мурат дал ему деньги. Погулять по лесу - и такие деньги! Даже это его не удивило.

Когда он миновал пересечение тропинок, в глазах его внезапно сверкнула ослепительно яркая алая вспышка, и на секунду он ощутил страшную боль, которая мгновенно утихла.

Пахнуло горелым. Заур обрел способность видеть и очень удивился. Зеленый русский лес куда-то исчез. Заур увидел горы. Черные, мрачные, без леса и травы, без снежных шапок. Не было солнца и голубого неба. Сильный, жаркий ветер гнал по вершинам гор бесконечные черные и серые тучи. При этом моросил странный, очень мелкий дождь, смешанный с копотью. Зауру было страшно. Он стоял посреди каменной осыпи на дне ущелья.

- Э, дорогой, чего стоишь, а? - спросили из-за спины.

Заур оглянулся и в двух шагах от себя увидел огромного роста джигита в черной мохнатой папахе, в иссиня-черной бурке, из-под которой проглядывала черная черкеска с серебряными газырями, а также тускло поблескивал оправленный в серебро кинжал.

- Ты кто? - спросил Заур, ощущая непередаваемый страх. Страх, который волнами наплывал на него от этого черного джигита.

- Я - Джабраил, - ответил тот, делая шаг к Зауру, - в отделе доставки работаю.

- У Мурата?

- Ха! "У Мурата"... Кто такой Мурат, а кто Джабраил? Ты мусульманин, слушай?

- Да... - Заур напряженно вспоминал рассказы бабушки. Если это тот Джабраил, о котором говорила она, то... "Бисмилла-ар-рахмани-р-ра-хим!" хотел было крикнуть Заур, но тяжелая рука Джабраила уже легла ему на плечо.

- Поздно, дорогой. Это уже не поможет. Пошли, а?

- Куда? - дрожа всем телом от ужаса, пролепетал Заур.

- Туда, - Джабраил неопределенно махнул рукой куда-то в конец ущелья, где что-то горело, распространяя угарный запах. - Не бойся, у нас весело!

И Заур пошел, хотя совершенно не хотел никуда идти. Пошел, потому что ноги уже не подчинялись ему, а подчинялись воле Джабраила. И поздно было каяться в грехах...

Впереди была Абсолютная Несвобода.

ЗАПИСКА ОТ ТАНИ

Обе лодки - и та, на которой плавала компания Колышкина, и та, которой управлял Котов, - стояли у берега, вытянутые носами на песок. Все шестеро "мореплавателей", вволю накупавшись, мокрые и веселые, лежали рядком на золотистом песке. Им было очень хорошо, а вот Дубыге и Тютюке настроение, прямо скажем, они подпортили.

В присутствии четырех реликтовых, только что искупавшихся в активном плюсе, и Котова, тоже всего несколько часов как из святого ручья, Тютюку прямо трясло и корежило. Однако уход Тани мог бы окончательно отдалить от нее Котова, и тогда намеченная интрига против Вали Бубуевой терпела крах. Тем не менее уходить ей нужно было обязательно - опять начал размягчаться пограничный слой между сущностями Тютюки и Тани.

Дубыга принял соломоново решение. Перенес с дачи на берег реальную Таню Хрусталеву, забрал Тютюку на борт "тарелки", а Таню искусственную отправил на дачу Запузырина.