В комнате он старался не слишком пялиться на Аннабель. Ведь в противном случае он будет мысленно раздевать её, представлять её роскошное тело в ванне, а затем не удержится, подтверждая её ранние подозрения и страхи.

— Ванна для тебя готова.

Простыни зашелестели.

— Для меня?

— Конечно. Я не имею не малейшего желания благоухать подобно цветку.

— Наверное, от такого количества воды у меня облезет кожа, но ванна — просто непреодолимое искушение, учитывая то, что за четыре года я, ни разу её не принимала! — Аннабель вскочила на ноги и вихрем пронеслась мимо Захариила, тут же захлопнув за собой дверь. Ангел остался на месте, терзая себя звуками упавшей одежды, всплеском воды и последовавшими стонами удовольствия.

Если Захариил и прежде желал Аннабель, то теперь это желание достигло апогея. Он желал её обнажённой, влажной, податливой и нетерпеливой. Сколько времени понадобится, чтобы её желание к нему вернулось? Сколько пройдёт времени, прежде чем она снова станет доверять ему? В какой-то степени Аннабель ему доверяла, иначе не оказалась бы здесь с ним. Но секс, как Захариил узнал, требовал нечто большее.

Когда она снова появилась в ореоле из ароматов, она казалась еще более восхитительной, чем когда появилась из душа, и была одета в принесённую ангелом униформу.

— Огромное тебе спасибо, — выдохнула Аннабель, запрыгивая на кровать. Она повернулась к Захариилу лицом, демонстрируя покрасневшую влажную кожу, так и пышущую здоровьем. Неземной цвет её синих глаз блестел, как тающий на летнем солнце лёд, а весь этот образ подчёркивал сильный аромат цветущего луга. — Я и понятия не имела, как сильно нуждалась в этом.

Голод к ней заглушило удовлетворение от того, что он доставил ей подобное удовольствие. Аннабель выглядела расслабленной, свеженькой и довольной.

— Ты простоял тут всё это время? — спросила она.

Резкий кивок.

— Но я там провозилась больше часа.

Захариил знал. Он провёл этот час, считая секунды. Три тысячи шестьсот секунд приходится на один час, а она провела там три тысячи семьсот четыре секунды.

Она умолкла, прикусив нижнюю губу, и ангел заметил это — действие, выдававшее её нервозность. Захариил ничего не мог с собой поделать и смотрел на неё. Ему хотелось прикоснуться губами к её губам, успокаивая боль нахлынувших воспоминаний.

— Ты думаешь о том, чтобы поцеловать меня? — спросила Аннабель.

— Да, — ответил ангел.

Она сглотнула.

— Не могу поверить, что я вообще размышляю об этом после того, что сказала себе — и тебе! — что никогда ничего подобного между нами не будет. Но ты настолько милый, что я, кажется, не могу ничего с собой поделать.

Каждый мускул его тела напрягся.

— Ты имеешь в виду?..

— Да. Именно так. Только сперва у меня вопрос.

— Спрашивай. — Что угодно.

— Ты позволишь мне... э-э, связать тебя?

Его и без того разгорячённая кровь фактически закипела.

— Если хочешь, но тебе следует знать, что никакие оковы меня не способны удержать. Мне всего-то нужно просто повлиять на твой разум.

— Не очень приятно узнать, что ты так легко можешь вырваться! — Какое-то время спустя плечи её расслабились, и Аннабель откинулась на подушки. — Всё равно я не смогла бы сделать этого.

Ему едва удалось подавить вопль возмущения.

— Поцеловать меня?

— Нет, связать.

— Потому что ты очень не хотела бы, чтобы кто-то связывал тебя. — Это прозвучало как утверждение, а не вопрос, как же хорошо он её изучил.

— Именно так. — Прошла целая вечность, прежде чем Аннабель нарушила напряжённую тишину. — Ладно, хорошо. Мы можем попробовать снова.