В это время года Саванна была такой душной и влажной, что кожа постоянно была липкой — даже кожа ангела. Если бы не Аннабель, Захариил попросил бы у Божества возвращение снега.

На Захарииле не было его привычного одеяния. Он был одет во все черное: майку, кожаные штаны и армейские ботинки. Образ его довершали ирокез и боевой раскрас на лице. Обе его руки покрывали татуировки, а крылья были сокрыты от человеческих глаз. В общем, все, как полагается.

Чтобы заручиться помощью людей, которые могли проскользнуть в клуб и, не насторожив Бремя, выступить в качестве подкрепления, Захариилу пришлось одеться подобным образом и позволить всему миру его видеть. Это выглядело довольно смешно. Если бы был другой способ, он бы причинил вред людям — детям! — да так, что они и не посмели бы и представить эти способы.

Аннабель попеременно восхищалась то произошедшими изменениями в ангеле, то яркостью света полной луны. Люди уступали Захариилу дорогу, даже вжимались в стены здания, чтобы увеличить расстояние между собой и им.

Аннабель семенила рядом с ангелом и улыбалась.

— Могу я высказаться о том, что сейчас ты похож на настоящего плохого парня?

— Конечно. Ты только что об этом сказала.

— Нет, мне хотелось сказать... Ох, неважно, ты уже все испортил. — Она обиженно надула губки.

Так аппетитно, что Захариилу захотелось поцеловать их. Может, он и выглядел как "плохой парень", Аннабель выглядела так, что просто хотелось её съесть. Её волосы разметались по спине шикарными иссиня-чёрными локонами. Захариил облачил её в обтягивающее, в чёрно-белую клетку платье, с бантами в верхней части и оборками — в нижней. Такой наряд не оставлял вопросов об их совместном появлении. Длина платья едва доходила до колен, открывая гладкие, обнажённые ножки в красных босоножках на ремешках. Аннабель походила на готическую домохозяйку из семидесятых, поджидающую мужа с гремучим коктейлем.

К тому же, чем невиннее она будет казаться, тем больше её будет недооценивать Бремя. И да, Захариил не исключал возможности, что Аннабель придётся сражаться с Бременем, не взирая на то, что ангел отдал бы все конечности на отсечение, лишь бы это не произошло, даже за то, чтобы эти двое одним воздухом не дышали.

Прежде всего, Захариил хотел сохранить Аннабель в целости и сохранности. Отчаянно хотел.

Ничего не испытывая в течение несколько столетий, Захариил внезапно ощутил, что буквально тонет в эмоциях, и не только в отчаянье. Он переживал за безопасность Аннабель, желал с головой окунуться и пережить всё, что девушка могла ему предложить, пока ещё не слишком поздно. Захариил переживал за Джамилу, ощущал свою вину за то, что произошло. И как бы странно это ни звучало, ангел злился, что Джамила позволила себя пленить.

Она уже несколько дней была в плену у Бремени. За это время с женщиной-ангелом могло многое произойти.

Захариил уже пытался связаться с ней телепатически, но ничего не вышло. Однако Божеству это удалось.

Он разберётся. Но... ему придётся оставить Аннабель. Он всё ещё мог это сделать. Ещё не слишком поздно.

Но если он это сделает, Аннабель его возненавидит. Разве она не говорила, что скорее умрёт, чем снова окажется взаперти? А оставив её, ангелу придётся её запереть. Захариил не хотел делать такое с Аннабель. Он не настолько холодный.

Кроме того, кто знал, что затеял Бремя? Может, он хотел, чтобы Аннабель осталась одна, без защиты, и он бы захватил её? Но нет, так не пойдёт. Могущественный демон не мог знать, что для ангела значил этот человек. Скорее всего, предстоящий обмен он считал обычным делом, думал, что Захариила заботит больше судьба ангела, а не человека.