Габи склонилась к фото корреспондентке.

— Криссет, что такое «под кайфом»? — громко спросила она, перекрикивая оркестр.

Криссет смерила ее недоверчивым взглядом.

— Боже, Габриэль, ты что, с луны свалилась? — Она внезапно подняла свой аппарат и направила его на мужчин, появившихся у пруда. — Быть под кайфом, припудриться. Белый порошок, который здесь в большом ходу, дорогуша. — Криссет оторвала на секунду взгляд от объектива, чтобы убедиться, поняла ли ее Габи. — Кокаин, Габриэль, кокаин.

Габи почувствовала, что снова выставила себя не в лучшем свете. Получалось, что возвращение в Майами после пяти лет работы в Европе напоминало путешествие на другую планету, где обитатели говорят на неизвестном ей языке. Под кайфом… Припудриться… Какие-то полеты. Габи была не настолько отсталой. Она и раньше слышала о процветающей торговле наркотиками в Майами, но то, что она увидела сегодня, шокировало ее. Прямо на публике — это уже слишком, решила она про себя. Тем более когда речь идет о манекенщице, участвующей в таком событии, как показ мод.

— А вот и помощь подоспела, — прошептала Криссет, не отрываясь от объектива.

Трое мужчин быстро пересекли сад. Самый высокий из них, в элегантном белом костюме, решительно шагнул в воду, подхватил девушку под руки и вывел ее на берег.

Габи нахмурилась.

— Откуда тебе известно, что модель была… э-э, под кайфом?

Публика разразилась аплодисментами, когда высокий мужчина накинул на промокшую манекенщицу скатерть, протянутую распорядительницей «Неймана-Маркуса». Рыжеволосая девица бессмысленно улыбнулась, когда он с равнодушной тщательностью отжал подол ее наряда.

— По ее глазам, — откликнулась Криссет, направляя свой объектив на мужчину в белом костюме. — Глаза точно безумные. Один мой дружок говорил, что это самый верный знак. Не так уж трудно распознать того, кто подсел на кокаин. Ого, ну и роскошный экземпляр. Чем не тигр? — восхищенно прошептала она, глядя, как высокий мужчина ведет под руку манекенщицу. — Я была бы не против, если бы такой красавчик ежедневно извлекал меня из воды.

Она внезапно опустила аппарат и уставилась на двух приземистых меднокожих мужчин в костюмах цвета беж и солнцезащитных очках.

— Колумбийцы? — удивленно пробормотала она. — Эти-то типы что здесь делают?

— Какой тигр? — переспросила Габи. Вокруг по-прежнему стоял такой шум, что она с трудом слышала свою приятельницу. Она перевела взгляд в сторону пруда, пока Криссет снова фокусировала аппарат на мужчине в белом. — О-о-о, — произнесла Габи. — Кто это? Какой-нибудь киноактер? Ты потому его все время фотографируешь?

Габи подумала, что не встречала такой вызывающей мужской красоты с тех самых пор, как уехала из Италии. «Спаситель» незадачливой манекенщицы имел более атлетичное телосложение, чем его испанские предки, но был так же темноволос, смугл, чернобров и грациозен. Красиво очерченный рот в данный момент был сурово сжат.

Криссет рассмеялась.

— Не обольщайся надеждой, милая! То, что ты видишь перед собой — одна из достопримечательностей южной Флориды. Это знаменитый Джеймс Санта-Марин, «принц Коралловых атоллов».

Габи наблюдала, как высокий мужчина аккуратно поправил намокший дорогой костюм. «Тигр? — подумала она. — Скорее уж кот». В Италии мужчины столь же привлекательные, как и этот, обязательно оказывались крайне испорченными. Это чуть ли не входило в традицию. К тому же все они желали от американки только одного. Подобное отношение тоже было традиционно.

Массивные золотые часы на запястье мужчины отражали солнечные блики.