На нее, плотно сжав губы, сердито смотрел Лукас. Было ясно, что он видел всю сцену.

– О, – произнесла Ханна кротким голосом. – Привет.

Лукас скрестил на груди руки. Вид у него был мрачный.

– Браво, Ханна. Полагаю, ты растоптала ее прежде, чем она растоптала тебя, да?

– Ты ничего не понимаешь, – запротестовала Ханна. Она шагнула к нему, но Лукас выставил вперед ладонь, останавливая ее.

– Все я прекрасно понимаю, – ледяным тоном отвечал он. – Пожалуй, ты мне нравилась больше, когда не пользовалась популярностью. Когда была… обычной девчонкой. – Он повесил фотоаппарат на шею и пошел к выходу.

– Лукас, подожди! – воскликнула ошеломленная Ханна.

Он остановился на самой середине огромного восточного ковра. На пиджаке его темного костюма виднелись несколько волосков собачьей шерсти – наверное, обнимался со своей собакой-сенбернаром по кличке Кларисса, после того как оделся. И внезапно Ханна поняла: ей нравится, что Лукас не стремится выглядеть безупречным. Нравится, что он ни в грош не ставит популярность. Нравятся все его дурацкие занятия и поступки.

– Прости, – произнесла она со слезами на глазах, не заботясь о том, что на них смотрит вся комната.

Лицо Лукаса оставалось бесстрастным.

– Между нами все кончено, Ханна. – Он взялся за ручку двери, ведущей в холл. У нее болезненно сжалось сердце.

– Лукас! – пронзительно крикнула Ханна. Но он уже ушел.

Сложности с художниками

Ария понимала, что ей, вероятно, полагается сидеть в библиотеке вместе со своими сверстниками – миссис Хастингс чуть не впихнула ее туда, когда она прибыла на вечер. Но о чем ей говорить с «золотой молодежью» Роузвуда – жеманными девицами в модных дорогих платьях и драгоценностях от Cartier, которые они стащили из шкатулок своих матерей? Неужели ей хочется, чтобы они обсуждали ее длинное черное шелковое платье с открытой спиной? И у нее нет желания общаться с пьяным Ноэлем и его хамоватыми приятелями. Лучше уж она постоит здесь, в компании доброго старого ворчуна Дункана, потягивая элитный джин.

Ария недоумевала, зачем вообще явилась на этот вечер. Спенсер умоляла их всех приехать, чтобы оказать ей моральную поддержку, поскольку Йен скрылся от правосудия. Но за те двадцать минут, что Ария находилась в доме, она не видела ни Спенсер, ни других своих бывших подруг. Да ей и не хотелось ни с кем обсуждать таинственное и пугающее исчезновение Йена, как это делали другие гости. Она предпочла бы забраться в свой стенной шкаф, свернуться там калачиком, обнимая плюшевого поросенка, и сидеть там, пока все это не закончится, как она обычно поступала в грозу.

Дверь библиотеки отворилась, и в холле показалась знакомая фигура. На Майке был темно-серый костюм, рубашка навыпуск в лилово-черную полоску и начищенные туфли с квадратными носами.