– Земля вызывает Спенсер. – Он провел рукой перед ее лицом. – Алло?

– Извини, – с запинкой произнесла она, моргнув.

Эндрю положил руки на учебник.

– Ты слышала хоть что-нибудь из моих слов?

– Конечно, – заверила она, хотя, когда попыталась вспомнить, на ум шло совершенно иное. Послание Анонима, которое она получила сразу же после того, как Йена выпустили под залог. Репортажи из программы новостей о предстоящем судебном разбирательстве по делу Йена, назначенном на пятницу. Благотворительный вечер, который мама организует без нее. И самое главное – то, что она, Спенсер, возможно, не является урожденной Хастингс.

Мелисса не располагала убедительными фактами, которые могли подкрепить ее предположение, озвученное во вторник вечером. Свои догадки о том, что Спенсер, вероятно, удочерили, она основывала лишь на давнем воспоминании: как-то в детстве их кузен Смит стал дразнить на этот счет Спенсер, но Женевьева тотчас отшлепала сына и отослала в свою комнату. И если уж на то пошло, Мелисса не помнила свою маму беременной.

Скудная информация, но чем больше Спенсер думала об этом, тем глубже в ней укоренялось ощущение, что какой-то важный кусочек пазла встал на свое место. Между ней и Мелиссой вообще не наблюдалось никакого сходства, разве что белокурые волосы имели один и тот же оттенок. И Спенсер всегда недоумевала, почему мама так сильно разнервничалась, когда в шестом классе застала Спенсер, Эли и остальных их подруг за игрой в Тайных Сестер. Они фантазировали, что их биологическая мама – богатая светская дама со связями, потерявшая своих пятерых дочерей в аэропорту Куала-Лумпура (главным образом, потому что им нравилось слово «Куала-Лумпур»), поскольку была шизанутой (главным образом потому, что им нравилось слово «шизанутая»). Обычно миссис Хастингс старалась не замечать Спенсер и ее подруг, будто их вовсе не существовало. Но в тот раз, услышав их болтовню, она сразу вмешалась, сказав, что грешно зубоскалить по поводу психических заболеваний и подшучивать над матерями, потерявшими своих детей. Здрасте пожалуйста! Это же игра.

Это объясняло и многое другое. Например, почему родители всегда больше благоволили не к Спенсер, а к Мелиссе. Почему Спенсер всегда вызывала у них одно только недовольство. Хотя, может быть, это было не недовольство, а пренебрежение, ведь она была не настоящая Хастингс. Но почему они столько лет это скрывают? В удочерении нет ничего постыдного. Вот Кирстен Каллен, например, приемный ребенок; ее мама родом из ЮАР. Ежегодно в начальной школе на первое занятие «покажи и расскажи» Кирстен приносила фотографии, сделанные во время ее летней поездки в Кейптаун, где она родилась, и все девчонки в классе Спенсер ахали от зависти. Раньше Спенсер мечтала, чтобы она тоже оказалась приемной дочерью. Это ведь так экзотично.

Через окно кабинета, выходящее в читальный зал, Спенсер видела огромную синюю конструкцию – произведение современного искусства, – подвешенную к потолку.

– Извини, я немного не в себе, – призналась она Эндрю.

Тот нахмурился:

– Из-за экономики?

Спенсер втянула в себя воздух, собираясь отмахнуться от него, сказать, что это не его ума дело. Но Эндрю смотрел на нее с такой искренней озабоченностью во взгляде.