Ария глубже надвинула большой отороченный мехом капюшон. Минувшим вечером, после того как Ксавьер ее поцеловал, она убежала наверх и заперлась в своей комнате. Когда через несколько часов наконец-то спустилась вниз, на кухне был один только Майк. Сидя за столом, брат уплетал сухие хлопья. При виде сестры он надулся и спросил сердито:

– Ты сказала Ксавьеру какую-то гадость, да? Когда я поговорил по телефону и вернулся, его уже и след простыл. Хочешь испортить маме жизнь?

Ария отвернулась, от стыда не зная, что ответить. Она была уверена, что Ксавьер не собирался ее целовать – просто поддался минутному порыву. Он и сам, казалось, был удивлен и сожалел о своем поступке. Но ей, конечно же, не хотелось, чтобы Майк – или кто-то еще – знал об этом. К несчастью, кое-кто знал: «Э». Ария ослушалась «Э», известив Вилдена о предыдущей анонимке. Всю ночь она ждала, что Элла вот-вот позвонит и скажет, что ей пришло загадочное сообщение, в котором недвусмысленно заявлено, будто Ария вешается на Ксавьера – именно так, а не наоборот. Если Элла узнает про поцелуй, Ария навсегда будет отлучена от семьи.

– Ария! – окликнула Элла, узнав дочь, как та ни прятала лицо в капюшоне. Взмахами руки она принялась подзывать Арию. На лице Ксавьера застыло глуповато-застенчивое выражение. Девушка не сомневалась, что он непременно извинится, едва ему представится возможность на минутку остаться с ней наедине. Но сегодня ей было не до его извинений.

Отвернувшись от матери, Ария схватила Спенсер за руку.

– Пойдем, – настойчиво сказала она. – Скорей.

Спенсер пожала плечами. Они приготовились выдержать натиск толпы. Ария еще глубже натянула капюшон, Спенсер прикрыла лицо шарфом, но репортеры все равно их обступили.

– Спенсер! Что, по-вашему, произойдет на сегодняшнем заседании? – кричали они. – Ария! Для вас это тяжелое испытание? – Ария и Спенсер, крепко держась за руки, торопливо пробирались сквозь толпу. Полицейский, стоявший у входа в здание суда, открыл перед ними дверь. Тяжело дыша, они заскочили внутрь.

В вестибюле пахло мастикой и лосьоном после бритья. Йен и его адвокаты еще не прибыли, поэтому многие из собравшихся – представители роузвудской полиции и городских властей, соседи и друзья – расхаживали перед залом заседаний. Ария и Спенсер помахали окружному прокурору Джексону Хьюзу, статному мужчине видной наружности. Он отошел чуть в сторону, и Ария от неожиданности проглотила свою мятную жвачку. За прокурором стояла семья Эли – миссис ДиЛаурентис, мистер ДиЛаурентис и… Джейсон. Ария видела его не так давно – он приезжал на панихиду по Элисон и на судебное заседание, на котором Йену было предъявлено обвинение, – но каждый раз при встрече с ним у нее ноги прирастали к полу, – до того он был великолепен.

– Здравствуйте, девочки. – К ним подошла миссис ДиЛаурентис. Морщины у ее глаз прорезались глубже, но она по-прежнему поражала стройностью и элегантностью. Миссис ДиЛаурентис смерила Арию и Спенсер оценивающим взглядом. – Вы обе так выросли, – с грустью произнесла она, словно подразумевала, что Эли, будь сейчас жива, тоже была бы выше.

– Ну как вы, держитесь? – спросила Спенсер, прибегнув к своему самому взрослому тону.