– Как такое могло случиться?

– Разве он не находился постоянно под надзором одного из полицейских? – недоумевала Ханна. – Как ему удалось незаметно выйти из дома? Это невозможно!

– Возможно.

Все уставились на Спенсер. Ее взгляд стал беспокойным, руки дрожали. Медленно она подняла голову и посмотрела на подруг с виноватым выражением на лице.

– Я должна кое-что вам рассказать, – прошептала Спенсер. – Про… Йена. И вам это не понравится.

А ты, Кейт?

Женщина, выгуливавшая таксу, вздрогнула и метнулась к бордюру, освобождая ей дорогу. В пятницу вечером, после ужина, Ханна совершала пробежку по Стокбриджской тропе – петлеобразной дорожке длиной три мили, извивавшейся за старинным каменным особняком, который теперь принадлежал роузвудскому отделению Ассоциации молодых христиан. Конечно, она рисковала, бегая в одиночку в безлюдной местности, – ведь Йен Томас, по-видимому, скрылся от правосудия. И если бы Спенсер не струсила и сообщила полиции, что он, ускользнув из-под домашнего ареста, навестил ее накануне, ему не удалось бы исчезнуть.

Но… к черту Йена. Сегодня ей необходимо пробежаться. Обычно она приходила сюда, чтобы опорожнить желудок после того, как съедала слишком много крекеров, но этим вечером требовалось просто проветриться.

Послания «Э» начинали ее беспокоить. Она не хотела верить, что этот новоявленный «Э» существует на самом деле… но вдруг все, что написано в анонимках, правда? Если это Йен и он сумел сбежать из-под домашнего ареста, значит, ему известен замысел Кейт. Логично ведь, да?

Ханна пронеслась мимо заснеженных скамеек и большой зеленой таблички с надписью: ПОЖАЛУЙСТА, УБЕРИТЕ ЗА СВОЕЙ СОБАКОЙ! Надо быть полной дурой, чтобы так запросто подружиться с Кейт. Или она попалась на очередную хитрость? А что, если Кейт такая же коварная, как Мона, и все это тщательно разработанный план, чтобы разрушить жизнь Ханны? Она стала вспоминать затейливые перипетии своей дружбы – или, может быть, вражды? – с Моной. Они подружились в восьмом классе, через несколько месяцев после исчезновения Эли. Мона первой подошла к Ханне, похвалив ее кроссовки D&G и браслет фирмы David Yurman, который ей подарили на день рождения. Поначалу Ханна немного обалдела от такой наглости – Мона ведь слыла тупицей, – но в конце концов она научилась видеть в ней не только внешние данные. К тому же ей нужна была новая лучшая подруга.

Хотя, возможно, Мона никогда не была ей лучшей подругой. Возможно, просто выжидала удобный момент, чтобы низвергнуть Ханну, отомстить за все насмешки и издевательства, которым подвергала ее та со своими подругами. Именно Мона отвадила Ханну от них. Окончательно рассорила с Наоми и Райли. Ханна подумывала о том, чтобы помириться с ними после того, как Эли признали умершей, но Мона была категорически против. Она утверждала, что Наоми и Райли – девчонки второго сорта и с ними не может быть ничего общего.

Именно Мона предложила совершить кражу в магазине, заявив, что это так возбуждает. А поступки Моны в качестве «Э»? Она могла легко манипулировать Ханной, будучи свидетелем многих ее ошибок и промахов. Кто сидел возле Ханны в тот вечер, когда она разбила BMW отца Шона Эккарда? Кто был рядом с ней, когда ее уличили в краже украшенияTiffany?

Ноги Ханны утопали в слякоти, но она продолжала бежать.