Стоп. Ханна остановилась под деревьями как вкопанная. Что-то здесь не сходится. Да, Ханна сказала Моне о налаженных отношениях с отцом, но не сообщила, что манкирует «Фокси» ради встречи с ним в Филадельфии. Даже если Мона каким-то образом проведала об этом, она не могла знать, что Кейт с Изабель тоже будут на ужине. Ханна прекрасно помнила, как они постучали в номер, снятый отцом в отеле Four Seasons, и, когда им открыли, крикнули в один голос: «Сюрприз!» О таком развитии событий Мона знать не могла.

Если только…

Ханна резко втянула в себя воздух. Небо, казалось, потемнело еще больше. Существовало лишь одно объяснение: о том, что Кейт с Изабель заявятся в Филадельфию, Мона могла узнать только от самой Кейт – если они общались втайне от Ханны.

А что, вполне логично. Мона, безусловно, знала о существовании Кейт. К одной из своих первых анонимок «Э» приложил газетную вырезку с сообщением о том, что Кейт получила очередную школьную награду. Не исключено, что Мона позвонила Кейт и посвятила ее в свой коварный план. И, поскольку Кейт ненавидела Ханну, она его одобрила. Тогда понятно, почему в ресторане Le Bec-Fin Кейт пошла вслед за Ханной в дамскую комнату и вызвала ее на откровенность. Или почему она догадалась заглянуть в сумочку Ханны. Возможно, Кейт и так уже знала, что Ханна носит с собой «перкоцет». «Она хвасталась, что у нее есть эти таблетки, – наверное, шептала Мона Кейт по телефону, науськивая ее. – И, если ты попросишь одну, она будет уверена, что ты ее не выдашь. Но примерно через час после ее отъезда, когда отец наконец-то спросит о ней, выложи все как есть. Скажи, что Ханна заставила тебя принять наркотик».

– О боже, – прошептала Ханна, озираясь по сторонам. Пот ледяными каплями стекал по спине. Они сошлись с Кейт как самые популярные девчонки в школе, Наоми и Райли стали их лучшими подругами. Но что, если все это часть грандиозного плана Моны? Что, если Кейт исполняет волю Моны… и в действительности задалась целью уничтожить Ханну?

У нее подкосились колени. Она опустилась на землю, неловко опираясь на правую руку.

Что, если это никогда не кончится?

Живот скрутило. Ханна свесила голову через бордюр, и ее стошнило на траву. На глаза навернулись слезы, горло горело. Она чувствовала себя потерянной. И одинокой. Не могла понять, что в ее жизни правда, а что – ложь.

Спустя несколько минут Ханна отерла рот и огляделась. Асфальтированная дорожка была безлюдна в обоих направлениях. Стояла такая тишина, что она слышала, как у нее урчит в животе. Кусты с одной стороны затряслись. Как будто кто-то застрял в ветках и никак не может выбраться.