Повозка с грохотом перебралась через мостик, это была половина пути от Роузвуда до Пемберхита. Внезапно что-то заскрежетало, и Лорен изо всех сил натянула поводья. Нетерпеливо вздохнув, она слезла на землю и, подбоченясь, оглядела свой старый экипаж. Осмотр ничего не дал; нужно было, чтобы провернулись колеса. Тогда она подошла к лошади и повела ее вперед. Скрежет повторился, и, оглянувшись, Лорен увидела, что переднее колесо не проворачивается.

— Только этого не хватало! — воскликнула Лорен, пнув колесо, и тут же схватилась за ногу, вздрогнув от боли. — Проклятие! — пробормотала молодая женщина, с ненавистью глядя на изумрудные, в тон платью, изящные туфельки.

Замечательно! В этих туфельках не пройти и десяти футов. Что же ей делать? Она в отчаянии взглянула на небо. Кажется, сгущаются тучи?

Очень скоро она поняла, что это ей не кажется — первые капли дождя ударили по руке. Она тяжело вздохнула и попыталась высвободить серую из упряжи. Руперт придумал какую-то странную сбрую, и Лорен не знала, как распрячь лошадь. Вскоре шляпка ее намокла.

Это было уже слишком. Дождь, разваливающаяся повозка, вообще все. Две последние недели были самыми бурными в ее жизни, и нервы сдали. Она не имела ни малейшего представления, что ей делать вообще, не говоря уже о лошади, запряженной в повозку какой-то самодельной упряжью. Господи, неужели в жизни все так сложно? И, не удержавшись, Лорен расплакалась, обняв старушку серую и уткнувшись ей в шею. Она так устала и так запуталась, что больше не могла думать о том, как ей быть дальше.

Сильные руки схватили ее за плечи и оттащили от лошади. Лорен вскрикнула.

— Что вы делаете? — спросил Алекс, грубо поворачивая ее лицом к себе.

Облегчение, крайняя степень усталости, разочарование во всей вселенной охватили Лорен, и она зарыдала еще отчаяннее.

— Господи, неужели вы ушиблись? — спросил он, оглядывая ее.

— Сломалось! — жалобно проговорила Лорен, беспомощно указывая на колесо.

Алекс взглянул на колесо, потом на лошадь и отпустил Лорен. Он попытался стронуть старушку серую с места, но переднее колесо не вертелось. Он подошел к повозке и, сев на корточки, заглянул под нее.

— Ах, вот в чем дело, — пробормотал он, быстро поднялся, подошел к серой и, к удивлению Лорен, легко распряг ее и отвел к купе деревьев. Все еще всхлипывая, Лорен смотрела, как он возвращается к повозке и поднимает оглобли, в которые была запряжена лошадь. Мощным рывком он толкнул повозку назад, расстопорил передние колеса и оттащил повозку с дороги. Потом вернулся к Лорен и взял ее за руку. Она сопротивлялась, а он тащил ее за собой и буквально швырнул на спину Юпитеру, после чего сам взлетел в седло позади нее.

— Почему вы не искали, где спрятаться? Меньше чем в ста ярдах отсюда есть заброшенный домик, — сказал он, указывая на группу деревьев.

Лорен посмотрела в указанном направлении. Ветхое сооружение было крыто соломенной крышей, которую она не заметила из-за деревьев и тумана. В этом домике она играла еще ребенком, но совсем забыла о нем. Для Лорен, пребывающей в крайне неустойчивом настроении, это оказалось последним ударом, и она, обмякнув, прижалась к Алексу, сотрясаясь от плача.

Ей показалось, что они двигаются, потом — что ее подняли. Едва ее ноги коснулись земли, она нетвердыми шагами направилась к полуразвалившейся лачуге; чтобы войти, ей пришлось пригнуться. В единственной комнате ничего не было, кроме нескольких охапок сена. Пол был земляной; прихотливая паутина затянула угол, очаг хранил остатки давно угасшего огня, и резко пахло скотиной.